Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 24 – Ника Оболенская

— Окей, бро, не агрись! — Он поднимает руки в мнимой обороне, подначивая: — Ты еще скажи, что рили втюрился в эту кучерявую овцу. Вот тогда я поверю, что мир сошел с ума.

— Ты больной? — Задираю вопросительно бровь и скидываю книги на капот его тачки. — Нахуя она мне?

— Откуда мне знать? — Тим пожимает плечами и театрально разводит руки. — Вдруг это судьба…

Он делает паузу и с хищной улыбкой кивает на мой байк. — … и дяде Тиму не обрыбится Дукатти. Ведь правда, пацаны?

Бросаю острый взгляд на Севу и Камиля.

— Сафа рассказал про ваш спор, — подтверждает Панченко мои подозрения, слегка ухмыляясь. — Ауф!

— Я на тебя поставил, бро! — весело говорит Камиль и хлопает меня по плечу. — А Панченко, кстати, предатель — на стороне девчонки, каблук!

Сева шуточно пихает Камиля в плечо:

— Да харе! Лапуля огонь! Я с поп-корном посмотрю, как она даст Лексу просраться.

Со смешками и подъебками парни срываются в импровизированный спарринг. Они кружат вокруг тачки, обмениваясь ударами вполсилы, толкаются и ржут, как идиоты.

— Черти, вы еще и на меня ставки сделали? — охуеваю, но адреналин ищет выход. Я влезаю в их «бой» и помогаю завалить Севу мордой на капот.

— Неспортивное поведение! — орет Тим, сложив ладони рупором. — Брейк! Дисквалификация!

— Завалим рефери? — кидаю Камилю, и мы с диким гоготом набрасываемся на Тима.

Бесимся и тузим друг друга, больше для ржача.

В порыве кто-то задевает книги, и они с грохотом валятся на асфальт.

— Блять! — Выругавшись, бросаюсь их поднимать.

— Да че ты трясешься над ними? — сверху раздается запыхавшийся голос Тима. — Это че… из библиотеки книги? Реально! Чувак, да я тебя боюсь!

— Не обоссысь от страха! — подъебываю и поднимаю последний том. — Кинь пока к себе в тачку, я вечером заеду, заберу.

— Не, пацаны, вы видели?! — Тим делает страшные глаза, поворачиваясь к Севе и Камилю, которые смотрят на нас с усмешками. — Еще немного — и мы потеряем нашего бойца! О, что любовь делает!

Он картинно хватается за сердце и сползает по капоту бехи на асфальт.

— Клоуны, — раздается спокойный с издевкой голос Чумы. — Репетиция перед гастролями?

Резко поворачиваюсь к нему.

Неспешной, пружинящей походкой идет по парковке в компании двух здоровых парней из сборной по баскету. На плече — спортивная сумка. На роже — глумливая ухмылка.

В башке мгновенно вспыхивает картинка: столовка, Чума рядом с моей Кудряхой.

Кровь ударяет в виски с такой силой, что мир на секунду плывет.

Он тот, кто посмел подойти к моей добыче.

Ярость, которую я еле сдерживал весь день, находит наконец точку приложения.

Ты-то мне и нужен!

Чума проходит мимо, не ускоряя шага.

Сцепляемся взглядами. В его — ядовитая насмешка, в моем — обещание размазать его сопли об асфальт.

Тело напрягается, готовое рвать, руки сжимаются в кулаки.

— Уродов в труппу не набрали. Хочешь sold out на свою рожу? — голос мой звучит низко, хрипло, как скрежет ржавой цепи.

Чума останавливается, медленно разворачивается.

— Твой батя слишком мягко тебя дрессирует, — отбивает под смешки своих спутников.

— Че ты щас сказал? — Ярость переполняет меня, потому что мразь задел за живое.

Я делаю пару шагов навстречу, останавливаясь на расстоянии удара. Неотрывно смотрю в глаза Чуме.

«Читай свой приговор, упырь», — вклачиваю взглядом месседж.