Книга Сделка с боссом. Опасная игра, страница 11 – Татьяна Никольская, Ника Лето

Я делаю шаг вперед, прижимаюсь к стенке, мямлю что-то про доброе утро. Он кивает в ответ. Пространство сжимается до размеров тюремной камеры. Я чувствую его запах — не вчерашнюю смесь опасности и парфюма, а просто дорогой одеколон. В зеркальной стене видно, как он смотрит на меня. Не скользит взглядом, а именно смотрит. И я вижу в этом взгляде то же, что и вчера вечером — холодную, безжалостную оценку. Только сейчас оценивают не актёра, а живой товар.

Лифт едет мучительно долго. Тишина давит на барабанные перепонки. Его тело загораживает свет.

Наконец лифт останавливается, и створки с долгожданным тихим звуком открываются.

Он выходит, на секунду задержавшись.

— Через час ко мне в кабинет, — говорит он, и голос у него какой-то другой. Не офисный, а… глубокий. С хрипотцой, будто он тоже не спал. — Обсудим… детали твоих новых обязанностей.

Новых обязанностей. Звучит как приговор. Приговор моему спокойствию.

— Хорошо, Богдан Игоревич, — выдаю я, стараясь готовить без дрожи в голосе.

Он пропускает меня вперёд. Я прохожу мимо, и когда между нами остаётся сантиметр, воздух трещит от статики.

Весь день я провожу, как в тумане. Печатаю документы, разношу кофе коллегам, слышу их смех за дверью переговорки. Мой обычный мир, но теперь он кажется бутафорским. За этой картонной декорацией, куда меня затянули, скрывается что-то тёмное и опасное.

Через час, с трясущимися коленями, я стучу в дверь его кабинета.

— Войдите.

Он сидит за своим массивным столом, в свете настольной лампы. Без пиджака, рукава белоснежной рубашки закатаны. Перед ним — ничего, кроме одного листа бумаги. Он отодвигает его ко мне.

— Правила. Читай.

Я беру лист. Чёрный шрифт, сухой перечень.

Маршрут: Дом — работа — дом. Никаких отклонений. Если требуется изменить маршрут — согласовывать со мной.

Связь: Телефон всегда при себе, на связи. Если не беру трубку — отправить сообщение с местоположением.

Общение: Никаких разговоров о делах фирмы, о клиентах, обо мне с кем бы то ни было. Включая подруг.

Публичные места: Посещение только в моём сопровождении. Никаких баров, клубов, ресторанов в одиночку.

Контакты: Все незнакомые звонки, подарки, встречи — немедленно докладывать.

Это не инструкция. Это указ о домашнем аресте. Я поднимаю на него глаза.

— Это… навсегда?

— До тех пор, пока я не решу, что угроза миновала. Или пока ты не решишь разорвать сделку. — Он откидывается в кресле, его лицо в тени. — Второе, как ты понимаешь, крайне не рекомендовано.

— Я понимаю, — шепчу я, складывая лист.

Бумага хрустит, как банкнота. Чувство, будто продала себя, становится ещё более осязаемым. Вот оно, у меня в руках. Контракт с дьяволом, напечатанный на лазерном принтере.

Я возвращаюсь к своему столу, пытаюсь работать, но мысли путаются.

В обеденный перерыв раздаётся звонок. Незнакомый номер. Голос вежливый, из банка. Сообщают, что мой кредит закрыт, сумма основного долга и все проценты уплачены. Благодарят за досрочное погашение, желают «всего хорошего».

Я сижу с трубкой у уха, не веря. Восемьсот тысяч. Как? Кто? Облегчение такое острое, что на глаза наворачиваются слёзы.

И тут до меня доходит. Волна холода прокатывается по спине. Босс. Он откуда-то узнал. Ну конечно! Он быстренько собрал полное досье всей моей жизни. И так оплатил свою часть сделки.