Книга Бухгалтер для Босса, страница 46 – Никки Зима

Вспоминаю про кота Ебеню! Ух, ёрш твою меть! Он же мне устроит весёлую жизнь!

— Максим Дмитриевич, мне нужно идти! Вы не возражаете, если я поеду домой?

Он поворачивается ко мне.

— Возражаю, Юлия Викторовна. Ввиду сложившейся обстановки, — говорит он тихо, — я довезу вас до дома.

— Я готов тоже сопровождать, если нужно, — сообщает Василь.

— Не стоит, Василий, спасибо за помощь. Я позабочусь о том, чтобы Юлия Викторовна безопасно добралась домой.

Спорить бесполезно. Да и не хочется. Мне даже где-то приятно.

Звучит магически: «Чтобы Юля безопасно добралась домой»

Обычно требуется обратное. Чтобы Юля безопасно выбралась из дома и при этом никого не придавила

А так признаюсь, что меня никто и никогда в жизни не охранял.

Чувствую себя драгоценностью, словно я бриллиант «Кохинур», украденный британцами в Индии, не меньше.

Мы даже весим одинаково, только «Кохинур» в каратах, а я в килограммах.

— Хорошо. Только, если можно, не забудьте, что меня ждёт злой и голодный кот…

* * *

Едем в машине. За окном мелькают вечерние огни, а у меня в голове крутится одна фраза: «Мещеряков, верни деньги».

Кто это написал? Откуда у них его номер?

Открываю рот, чтобы спросить, но у Мещерякова вдруг звонит телефон, он подносит телефон к уху.

— Да, — говорит он сухо, — Мещеряков у аппарата.

Всю дорогу он с кем-то знакомым беседует о делах.

Я сижу как на иголках, жду, когда разговор закончится. Хочется узнать, кто прислал то сообщение.

Но мне не везёт. Босс болтает по телефону всю дорогу.

Машина тормозит у моего подъезда. Выхожу, наклоняюсь, чтобы попрощаться.

Мещеряков прижимает телефон к груди и поворачивается ко мне:

— Всего доброго. До завтра, Смирнова. Будьте готовы к восьми утра. Я за вами заеду.

— Спасибо, Максим Дмитриевич. А можно…

Машина уже трогается с места, и я не успеваю попросить приехать попозже.

Разворачиваюсь, направляюсь к своему подъезду.

В сумочке ищу ключи, но пальцы почему-то никак не могут их нашарить.

И тут из тёмной арки отделяется мужская фигура. В кепке. Идёт прямо на меня.

Шаги быстрые, уверенные, размашистые.

Сердце уходит в пятки.

Ключи, ну где же ключи? Чёрт!

Неужели этот Борис Николаевич нашёл меня?

Паника накрывает. Мужская фигура уже за спиной.

Чувствую лёгкое касание.

— Юлия Викторовна?

Я резко оборачиваюсь, готовая заорать на весь двор. Страх сдавил горло, даже дышать трудно.

И тут — откуда ни возьмись — из-под земли вырастает Мещеряков.

Как чёрт из табакерки!

Одним движением хватает мужика за грудки. Тот хватает Мещерякова в ответ.

— Пусти! А то я не знаю, что сейчас с тобой сделаю! — орёт мужик, — Юлька! Скажи ему!

Только сейчас вижу, что из второй руки вылетает букет хризантем.

Что значит «Юлька»?!

Я всматриваюсь в лицо. Сквозь испуг и адреналин проступают знакомые черты.

— Юлька! Это я! Славик! — голос злой, рычащий, — скажи, чтобы это баклан отпустил мой пиджак!

Славик. Тот самый. Из детского сада. С которым мы на одной кровати спали в тихий час.

— Максим Дмитриевич, — выдавливаю я, — отпустите его… Это…

Это… Это…

Мещеряков замер в ожидании ответа, не отпуская Славика. А этот придурок вместо того, чтобы объяснить, кто он такой, орёт на весь двор:

— Пусти! Это её жених!

У меня челюсть отвисает. Какой, нахрен, жених? Мы двадцать лет не виделись!