Книга Домашний арест, страница 32 – Ники Руа

— Слушай, извини за вчерашнее.

От того, что он извинился первым, я почувствовала небольшое облегчение. Значит, будет проще помириться.

— Ты тоже прости меня, — я изобразила виноватую улыбку. — Я слишком бурно отреагировала.

— Ладно, — ответил Никита.

Я ждала, что он скажет что-нибудь ещё. Что-то, что станет мостиком к возобновлению общения. Но Никита молчал, и это удручало. Зато он снова пялился на мои грудь и ноги. И, кажется, не собирался захлопывать перед носом входную дверь.

— Я хотела сказать, что… На самом деле я тебе очень сочувствую… — я выдавливала из себя каждое слово, испытывая новую порцию стыда от того, как фальшиво звучит моя речь. — Я верю, что ты не виноват. И хотела бы… как-то поддержать. В общем, если появится желание поговорить, я была бы рада.

Кажется, я только что выиграла главный приз за худшую актёрскую игру. Он не поверит. Он же не идиот. Сейчас он рассмеётся мне в лицо и пошлёт в одно известное место.

Никита прищурился, на его лице отобразилось сомнение. Неожиданно он улыбнулся краешком рта и сказал:

— У меня никогда ещё не было столько свободного времени. Зайдёшь?

— С удовольствием, — улыбнулась я в ответ, не веря своей удаче.

Очутившись в его гостиной, я аккуратно положила сумочку с диктофоном рядом с креслом, в которое собралась сесть.

— Я рад, что ты передумала, — сказал Никита.

Он стоял в метре от меня и продолжал беззастенчиво раздевать взглядом.

— В смысле «передумала»? — не поняла я.

— Ты считаешь, я поверю в эти сказки про дружескую поддержку? — ухмыльнулся Никита. — Очевидно, что я тебе по-прежнему нравлюсь.

Так вот почему он позвал меня в гости. Мало ему было получить вчера по физиономии! Я сжала кулаки и, не сдержавшись, воскликнула:

— Как меня бесит твоя самоуверенность!

— Это не самоуверенность, это логика, — прислонившись к стене, Никита спокойно сложил руки на груди. Вся ситуация его как будто забавляла. — Ты сама ко мне пришла. Да ещё в таком платье.

И правда, платье выделяло как двусмысленный намёк. Ну Голикова, ну удружила своим советом!

— Ко мне заходила подружка, мы решили принарядиться и немного пофоткаться, — заявила я и села в кресло, скрестив ноги так, чтобы он ненароком не увидел под коротким подолом мои трусики. — Не обольщайся. И вообще, расставим точки над «i»: между нами никогда ничего не будет. Поэтому, если ты снова позвал меня для секса, так и скажи. Я встану и уйду.

Моё негодование ни капли не смутило его. Никита только шире улыбнулся — насколько позволила разбитая губа — и добродушно спросил:

— Пиццу будешь? Доставили десять минут назад. Ещё тёплая.

— Я уже пообедала, — покачала головой я, гадая, что у него на уме.

Неужели он смирился моим отказом? Или решил подыграть, посчитав, что я лишь строю из себя недотрогу, чтобы раззадорить его?

— А виски? Со вчера у меня осталось только виски.

Хотя Голикова в своих наставлениях несколько раз упомянула о том, что алкоголь развязывает язык, я, не задумываясь, отказалась.

— Буду зелёный чай, — я чопорно поджала губы и придала лицу самый серьёзный вид. — Обойдёмся на наших встречах без алкоголя. Потому что…

— … вдруг мы напьёмся и не удержимся, — шутливо закончил мою мысль Никита

Отделившись от стены, он пошёл на кухню и включил чайник.

— Вдруг ты не удержишься, — поправила я его. — Я-то в себе не сомневаюсь. Слушай, если ты любил Леру, как ты можешь так нагло ко мне клеиться? Ты не похож на жениха в трауре.