Книга Домашний арест, страница 100 – Ники Руа

Ирина тут же повесила трубку.

— Ура! — не удержалась от громкого возгласа я.

Всё получилось так, как я рассчитывала. Прощай, Голикова. Я боялась, что если Ирина каким-то образом узнает о наших отношениях с Никитой, то запросто может состряпать об этом грязную статейку. И как потом объяснить Никите историю с диктофоном? Но теперь, когда на Голикову имелся компромат, волноваться было не о чем.

Начался суд. Он проходил в закрытом режиме. В сети появилось видео того, как Никиту ведут в наручниках в зал судебного заседания. Никита был одет в джинсы, голубую рубашку и серый невзрачный свитер, выглядел осунувшимся и бледным. Лицо несчастное, испуганное.

Журналистам позволили задать ему пару вопросов.

— Никита, зачем вы убили Леру?

— Я её не убивал.

— Вы боитесь приговора?

— Я верю в справедливое решение суда.

Его глаза на видео были такими невинными. В них отображалось искреннее недоумение: «За что?»

Впереди оставалось семь мучительных дней ожидания. Я не находила себе места. СМИ соревновались в красноречии, снова и снова во всех подробностях описывая историю Леру. Фотографы выкладывали в сеть видео с Верой Андреевной, выходящей из зала суда в огромных солнечных очках и с поджатыми губами.

Журналисты разделились на два лагеря. Одни были уверены в том, что Никиту посадят и предсказывали срок приговора. Другие с сожалением отмечали, что в отсутствие веских доказательств Никиту могут оправдать.

Про экспертизу аудиозаписи никто не знал, и я с нетерпением ждала, что произойдёт, когда защита представит своё основное доказательство.

Я много размышляла о том, как отнестись к признанию Никиты. Сначала мне казалось, что моё намерение быть с ним несмотря ни на что безнравственно и даже греховно. Но потом я подумала: а как поступили бы на месте Никиты другие люди — сотни и тысячи прохожих, которых я каждый день встречала на улице? Как бы они поступили, если бы у них было всего несколько секунд, чтобы решить — спасать того, кто несколько лет издевался над тобой или нет? Это ведь со стороны легко давать оценки чужим поступкам. А на деле никто не знает, как поведёт себя в экстремальной ситуации. Так может, Никита — никакой не монстр, может, он самый обычный человек, не сумевший возобладать над своими эмоциями? В конце концов, он Леру с балкона не толкал.

Я к смерти Леры не имела вообще никакого отношения. Поэтому должна ли я теперь испытывать вину за то, что хочу быть с Никитой? Испытывать вину за свою любовь — даже звучит странно. Я и так хлебнула горя в жизни. Разве нельзя позволить себе быть счастливой?..

Наступил день вынесения приговора. Я проснулась ни свет ни заря. Завтрак не лез в горло. Хотелось постоянно курить. За утро я выкурила половину пачки — что-то немыслимое.

В томительном ожидании я каждые пять минут обновляла страницу новостей на ноутбуке. И наконец…

«Суд вынес оправдательный приговор Никите Ростову»

— Божечки, — прочитав заголовок, я сложила руки на груди и прослезилась.

Почти сразу появилось видео с Никитой, выходящим в сопровождении адвоката из зала суда. На этот раз он дал чуть более развёрнутое интервью окружившим его журналистам.

— Вы выиграли суд. Что вы чувствуете?

— Я рад, что свободен, — Никита улыбнулся печальной и усталой улыбкой, — но ликования, конечно же, нет. Я скорблю по Лере.