Книга Моё бессонное лето, страница 21 – Яна Ланская

Я не знаю, сколько сейчас времени. Четыре утра, шесть, а может быть, восемь. Только страх уснуть под забором и опозориться перед соседями даёт мне силы встать и зайти на свой участок.

Жутко хочется выпить горячего чаю и встать под душ. Мне жизненно необходимо соскребсти его запах с себя, снять свои мокрые трусы и поспать.

Такая брезгливость к себе проснулась. Пьяная распущенная девка. Сама вешалась на парня. Да так откровенно, что он от меня сбежал. Это же надо было так опуститься.

Как мне себя перед ним реабилитировать? Наверное, никак, думает, что я разбитная девица. Дура. Подумала, что раз он такой весёлый, свободный и с татуировками, то он не заморачивается. Как бы не так. Как раз он разборчивый, а я показала себя с худшей стороны.

— Танечка, — выбегает мама из дома, — детонька! Я так переживала! Ты в порядке? Тебя не изнасиловали? Ты так плохо выглядишь!

Из меня вырывается смешок.

— Нет, мама, меня не изнасиловали. Всё в порядке. Прости, что убежала.

— Об этом позже поговорим. Главное, что целая и невредимая!

— Я в душ. Можно мне чай?

— Да. Мы скоро садимся завтракать. Приведи себя в порядок, пока папа не увидел, и подходи.

Киваю маме и плетусь в душ. Значит, она волновалась. Так переживала, что даже не злится. Надо же.

Интересно, а если бы я пришла в час, а не в восемь, она бы такая же добрая была? Что-то подсказывает, что она просто уже все стадии прошла.

Сколько же я под забором просидела? Быстро скидываю с себя одежду, пропитанную запахом Жени, и ступаю под горячие капли.

Остервенело тру свою кожу мочалкой и выливаю на себя практически весь флакон геля.

Вода будто смывает с меня опьянение. И алкогольное и любовное. Дура. Полная дура.

Поеду завтра на занятия в художку и останусь в городе. Скажу предкам, что мне надо перед вступительными каждый день ходить на допы. С глаз долой — из сердца вон.

Как бы я себя непристойно не повела, но не оставлять же меня одну. Всё.

— Татуль, — обращается папа, — мы посовещались с мамой и решили тебя не наказывать. Но надеюсь, ты понимаешь, что никаких вечеринок до экзаменов. Сначала голову заканчиваешь, потом все остальные дела.

Равнодушно киваю и цежу свой крепкий сладкий чай. Больше ничего не лезет.

Я и не собиралась больше гулять. Всё! Хватит. Нагулялась. Аж парня отпугнула.

Выспавшись, сажусь за голову Давида. Выставляю себе правильный свет и настраиваюсь на кропотливую работу. Мама сказала рисовать на время. Выставляю таймер и приступаю к построению.

Голова отдыхает, когда руки заняты, я полностью погружаюсь в процесс и расслабляюсь впервые за эти безумные сутки.

Я переживала, что моя дрожь не пройдет и это будет мне мешать, но нет. Всё нормализовалось.

Спустя пять часов приступаю к штриховке.

— Хэй, бемби, — слышу сзади себя голос и вздрагиваю.

Я уже с ума схожу?

Оборачиваюсь и понимаю, что нет.

Занавески моей комнаты колышутся, и между ними стоит, опершись на подоконник, улыбающийся Женя. Да ещё и с букетом полевых ромашек.

— Что ты здесь делаешь? — Стараюсь спросить и строго и равнодушно, не отрываясь от рисунка.

— Пришёл к своей музе. Соскучился. Весь день тебя не видеть пытка для мастера. Это тебе, — кладёт букет на подоконник и хитро улыбается мне.

— Мм. Я занята.

Слышу, как подступает ко мне.