Книга Моё бессонное лето, страница 146 – Яна Ланская

Она отворачивается и смотрит в окно, навсегда отрезая себя от меня своей извращённой моралью. Её худосочная фигура в кресле сейчас кажется мне скульптурой бессмысленной жертвенности.

Сказать, что я опустошена, — не сказать ничего. Я физически не могу находиться с этой женщиной, кажется, что она меня сейчас отравит своей жестокостью.

— Я пойду! — Встаю и покидаю её квартиру.

Я лечу вниз по лестнице и думаю, что это перебор. Я сравниваю её с моей мамой, вижу колоссальную разницу и в то же время схожесть. Я пытаюсь понять, пытаюсь примерить на себя её боль, её выбор, но я не могу.

Достаю телефон, чтобы вызвать такси, но понимаю, что я не могу сейчас вернуться в его квартиру. Как я буду смотреть Егору в глаза?

Прокладываю путь в навигаторе, до «Сити» семь с половиной километров. И я надеюсь, что эта долгая прогулка сможет хоть что-то прояснить. Я ничего не понимаю. Зачем я к ней приехала? На что я рассчитывала? А самое главное, как мне теперь поступить?

Я неотрывно смотрю в навигатор и следую по нему. От меня не ускользает, что это красивый район, когда-нибудь я сюда вернусь и наслажусь архитектурой, но сейчас я хочу убраться отсюда как можно скорее. Только сил на это скорее нет, и я плетусь, как старуха, давая абсолютно каждому меня обогнать.

Я вообще не понимаю, где я нахожусь. Прохожие, самокаты, курьеры на электробайках, роботы-доставщики. Я постоянно спотыкаюсь, врезаюсь. Меня задевают. Чувствую себя лишней.

Выхожу к набережной, с Москвы-реки дует тёплый ветер, и чувствуется хоть какой-то простор. Не Нева, но пойдёт. Проверяю остаток пути, осталось пройти вдоль реки, и я плетусь уже сама, по наитию.

Мне сигналят самокатчики, пешеходы просят уступить дорогу, а мне хочется накричать на них. Мне плохоооо! Плохо! Оставьте меня все в покое!

Я не имею ни малейшего представления, как облегчить своё состояние. Что мне сейчас поможет? Хотя нет… Имею. Женя. Мой Женя.

Задели ли меня её слова о том, что я не дам ему топлива? Задели. В глубине души теплилась надежда, что я и сейчас его вдохновляю. А получается, что его вдохновляет ненависть?

Ой, нет, это очень сложно. Не хочу думать.

Достаю наушники и слушаю Фару. Не понимаю, как этот мудрый парень читает такую пошлую ахинею, но эта ахинея написана на музыку Жени, и голос у него приятный. Лучше повторять за ним, чем слушать свои мысли. И почему я раньше не глушила их музыкой?

В лобби башни уже нет привычных толп людей, и я спокойно поднимаюсь наверх. Ноги гудят. Балетки явно не приспособлены для таких длительных прогулок, и у меня только одно желание — вытянуть ноги, а потом принять душ и лечь спать. Надеюсь, я не застану Егора. Вылазки в бары с ним отменяются. Мне будет сложно промолчать.

Захожу в квартиру и слышу звук колёс. В холле появляется Женя с огромным чемоданом и застывает, встретив меня.

— Привет! — Женя здоровается первым и смотрит на меня виновато. — Малыш, прости. Егор сказал, тебя нет, и я заехал шмотки собрать. Я скоро уйду.

Лучше бы он был холоден и жесток. Его забота о моих чувствах меня добивает. Он до сих пор их бережёт. Ему не всё равно. Его забота даёт надежду, крохотную, но даёт.

— Это твоя квартира, тебе не за что извиняться. Спасибо, что не выгоняешь меня, — говорю очевидные вещи и не выдерживаю зрительного контакта с ним. Опускаю глаза и направляюсь в гостиную. Чувствуется неловкость между нами, и я не хочу ему мешать. — Я... Я была у твоей мамы.