Книга Развод. Ты мое спасение, страница 43 – Мира Спарк

— Давайте.

Получаю купюры и выхожу на улицу.

Тут же вызываю такси до своего дома. В такси, пока едем, нахожу в телефоне объявление мастера по замене замков, звоню, договариваюсь о встрече через полчаса у подъезда.

Сердце колотится так, будто меня преследуют. Возможно, так и есть.

Поглядываю со страхом на телефон и… жду звонка.

Чьего? Адама? Мамы?

Чувствую себя зверем, на которого устроили охоту.

Машина несется по утреннему городу.

Я смотрю в окно и пытаюсь унять дрожь.

В голове крутится одно: что значит этот разговор? Что он задумал? И почему я снова одна?

Мастер — молодой парень в синей спецовке — уже ждет у подъезда.

— Вызывали?

— Да, — киваю. — У меня дверь не открывается — я ключи потеряла... Нужно вскрыть, — стараюсь лгать правдоподобно.

— Документы есть?

— Документы?

— Да, на квартиру, — смотрит с подозрением на меня.

Делаю невозмутимое лицо и показываю паспорт с пропиской.

— Сделаем, — кивает.

Поднимаемся на лифте. Я молча указываю на дверь. Парень достает инструменты и ковыряется минут десять.

— Хороший замок, — бормочет. — Но открыть можно.

Наконец щелчок, и дверь распахивается.

— Прошу. С вас пять тысяч…

Расплачиваюсь и захожу внутрь.

— До свидания, — не оборачиваясь, прощаюсь я.

Не успеваю разуться, как телефон вибрирует.

Вздрагиваю и с трудом подавляю рвушийся вскрик. Нервная я стала, просто ужас.

Надо дистанцироваться от всего этого и заботиться о малыше.

Телефон продолжает настойчиво звонить.

Смотрю и выдыхаю — Елена.

— Надежда, доброе утро. По вашей квартире я получила информацию...

Надежда

— Слушаю, Лена, — выдыхаю я, прижимая телефон плечом к уху.

— Квартира оформлена на юридическое лицо, — голос Елены звучит деловито, но в нем проскальзывает легкое волнение. — ООО «Юнитрейд».

Замираю посреди прихожей.

— На юрлицо? — переспрашиваю, хотя отлично расслышала. — А когда ее продали? Кто продавал?

— Сейчас… — слышен шелест бумаг. — Я знала, что вы захотите это узнать и посмотрела историю. Изначально собственником был ваш отец, Владимир Сергеевич. А потом…

Пауза затягивается.

— Что потом, Елена?

— Квартира перешла в «Юнитрейд». Дата перехода прав собственности… — и называет дату, которая сначала мне ни о чем не говорит, а потом осеняет вспышкой.

Ровно через полгода после смерти папы.

Рука с телефоном немеет.

Через полгода. Папа умер, не прошло и года, а мама уже… что? Продала? Переписала? На свою фирму?

— Надежда? Вы здесь? — голос Елены доносится будто издалека.

— Да, — выдавливаю я. — Да, спасибо большое. Вы очень помогли.

— Обращайтесь

Кладу трубку и растерянно оглядываюсь кругом.

Я стою посреди своей бывшей квартиры, смотрю на стены, которые считала своими двенадцать лет, и ощущение, что не узнаю их.

Все в моей жизни — не то, чем было…

Эта мысль заставляет пошатнуться, но я беру себя в руки.

В нашей семье никогда не было принято делить деньги. Папа зарабатывал, но все было общим. Или мне так казалось. Папа не выносил разговоров о том, «чей вклад больше», никогда не акцентировал внимание на том, что он добытчик — просто делал свое дело.

Он говорил: «Мы семья, у нас все общее».

Но мама, кажется, думала иначе. И начала действовать сразу после его смерти.

Внутри все кипит. Злость, обида, чувство, что меня обокрали. Нет, не обокрали — предали. Предавали — систематически и хладнокровно.