Книга Развод. Ты мое спасение, страница 42 – Мира Спарк

Я лежу, утопая в этой невероятной кровати, и чувствую, как тело отдыхает. Каждую мышцу, каждый сустав отпускает после вчерашнего кошмара. Тихо, тепло и безопасно.

Впервые за долгое время мне просто хорошо.

Потягиваюсь, как кошка, зарываюсь лицом в подушку. Она пахнет тем же, что и футболка, в которой я спала — свежестью, легкой древесной ноткой, чем-то спокойным и надежным.

Малыш, кажется, тоже доволен. В животе тихо, никакой тошноты. Может, тоже отдыхает.

И тут — голос.

Приглушенный, но отчетливый. Доносится из-за двери, из гостиной.

Адам с кем-то разговаривает по телефону — слышны паузы, будто слушает собеседника.

— Я вообще ваши косяки закрываю и ваши недоработки устраняю, — голос жесткий, ледяной.

Ни тени той легкой усмешки, что была вчера.

— Я хочу, чтобы проект работал и в самые сжатые сроки. А вы не выполняете свои обязательства.

Я замираю. Сердце пропускает удар.

— Может, мне разорвать с вами сотрудничество и работать напрямую с ней?

С ней. С кем это «с ней»… Со мной?

Холод пробирает до костей, хотя под одеялом тепло. Сажусь на кровати, прислушиваюсь.

— Реализация должна идти ровно в срок, — продолжает Адам, и в его голосе звучит такая угроза, что мне становится страшно. — Никаких отговорок не приемлю. Разбирайтесь сами, но чтобы через неделю все было готово.

Он и до этого казался опасным. Но сейчас… сейчас я слышу в его голосе что-то, от чего кровь стынет в жилах. Ледяной, расчетливый, безжалостный. И он говорил про проект. Про сжатые сроки. Про «нее».

Я уверена — речь обо мне. О проекте с мамой? О том, что он собирается работать со мной напрямую, а маму отодвинуть? Или что-то другое?

Голос смолкает. Слышны шаги, потом звук закрывающейся двери.

Выскальзываю из-под одеяла и чуть приоткрываю дверь — пусто. С противоположной стороны коридора доносится шум воды.

Я должна воспользоваться этим моментом.

Возвращаюсь к кровати и лихорадочно ищу свою одежду.

Вчера я оставила ее в ванной — блузку и юбку. Они влажные, прохладные, но чище, чем были. Натягиваю дрожащими руками. Блузка липнет к телу, юбка так и осталась порванной, но плевать.

Накидываю сверху халат — вдруг Адам выйдет. Крадусь в прихожую. Мои туфли здесь же, у двери. Быстро обуваюсь, хватаю сумочку и толкаю дверь.

Щелчок замка. Я в коридоре. Сердце колотится так, что, кажется, его слышно на весь этаж.

Швыряю бесполезный теперь халат обратно в квартиру и прикрываю дверь. Бегу к лифту, вжимаю кнопку.

Скорее, скорее...

На улице прохладно, и влажная одежда холодит тело.

Сегодняшнее утро — старт с прежних позиций: без копейки в кармане, но одежда чуть чище.

Первое, что вижу — вывеска ломбарда. Рядом с высоткой, на первом этаже.

Захожу. В нос ударяет затхлый запах, смешанный с ароматом дешевых духов работницы ломбарда.

Снимаю серьги. Маленькие бриллианты, подарок Давида на пятую годовщину. Тогда он сказал: «Ты моя звезда, пусть они сияют, как твои глаза».

Пальцы дрожат, когда кладу их на стекло прилавка.

— Сколько дадите?

Продавщица — полная женщина с ярко накрашенными губами — берет серьги, крутит, смотрит через лупу.

— Тысяч десять.

— Там бриллианты! — мой голос срывается.

— Десять, — отрезает она. — Больше не дам. Не хотите — забирайте.

Я сглатываю ком. Закрываю глаза на секунду.

Давид, прости — невольно врывается мысль, но я откидываю ее, как мусор.