Книга Дикая Сторона, страница 39 – Элси Сильвер

Сказать ему об этом было, наверное, ещё хуже, чем узнать, что Эрики больше нет. Рис выглядел как призрак с каменным лицом. Он говорил как мужская версия Siri, зачитывающая сценарий, и выглядел при этом пустым — травмированным. Возможно, я впервые по-настоящему посочувствовала ему. Мне хотелось протянуть руку и взять его за ногу, как он сделал с моей. Но в присутствии Майло я этого не сделала. Вместо этого я вмешалась и добавила более мягкие формулировки и несколько сентиментальных строк.

Я не знаю, помогло ли это Рису, потому что он, как обычно, почти не разговаривает со мной. Но мне кажется, что один его взгляд в мою сторону был благодарным.

По крайней мере, так я себе говорю.

Разговор был жёстким, я видела, как на лице Майло мелькают эмоции. Он не плакал. Тогда не плакал. Вместо этого он плакал из-за пустяков. Его слёзы проявлялись по-разному в разное время.

А мои? Они вообще не пролились. С той самой ночи, когда я собирала вещи в доме Эрики и уронила тяжёлую коробку с журналами себе на ногу. Чёрный синяк на своде стопы только недавно стал сливаться с цветом моей кожи. У меня защипало в носу и защирило в глазах. Было чертовски больно.

Но я точно знаю, что больнее всего будет, когда я открою эти дневники. Это единственная коробка, которая заклеена скотчем и задвинута в угол в подвале, который раньше назывался «Подземелье», а недавно был переименован в «Спальню Риса».

То, что я позволила ему остаться здесь, было нехарактерно для меня во всех смыслах. И я изо всех сил стараюсь не зацикливаться на своём решении. Я говорю себе, что просто делаю то, что нужно сделать. Держу нас всех на плаву — как всегда.

Вот почему последние недели я так усердно работала над тем, чтобы быть рядом и эмоционально доступной для Майло. Мы проводили дни, распаковывая вещи его мамы и расставляя их по всему дому. Трикси порекомендовала это упражнение, чтобы вплести Эрику и разговоры о ней в нашу повседневную жизнь. Фото здесь, безделушка там, потертый персидский ковёр из её дома, разложенный в прихожей.

В завещании Эрики указано, что она не желает похорон, поэтому урна с её прахом стоит на каминной полке, с обеих сторон её окружают небольшие рамки, которые мы всю неделю заполняли нашими любимыми фотографиями с ней.

По иронии судьбы Майло назвал растение, которое я принесла из её дома в Эмеральд-Лейк, «Эрикой». Каждое утро он встаёт и приветствует её по имени. Это не должно быть смешно, но мы оба смеёмся. И, как ни странно, я ловлю себя на том, что улыбаюсь, глядя на растение, когда с Майло происходит что-то милое, как будто я смотрю на свою сестру и мы обмениваемся взглядами, которые говорят: «Этот ребёнок...»

Ему, наверное, нужен питомец, но пока у него есть только кукуруза по имени Эрика со слегка изогнутым стволом и широкими зелёными листьями.

Однако сегодня наша горько-сладкая идиллия закончится, потому что главная порнозвезда вернётся на несколько дней. И я нервничаю, как перед важным выпускным экзаменом.

Я знаю, Рис говорит, что у него добрые намерения, но я не могу избавиться от ощущения, что меня проверяют. И если я не соответствую его стандартам, значит, я потерпела неудачу. То, что я ненавижу делать.

Я уже чувствую, что подвела Эрику.

Я не могу провалить и это.