Книга Дикая Сторона, страница 37 – Элси Сильвер

Поэтому я еле волочу ноги к входной двери, хватаю вещи и спускаюсь в подвал. Он неотделан, с бетонным полом и застоявшимся запахом сырости. Стены каркасные, но без утеплителя и гипсокартона. В углу матрас и пружинный блок, похожие на кровать. Рядом два козелка с подпертым куском фанеры образуют импровизированный прикроватный столик, увенчанный старомодной латунной лампой.

Как она и сказала, это не роскошь, но я спал и в худших местах, и слишком устал, чтобы беспокоиться. Я опускаю голову и начинаю застилать кровать, но вскоре слышу, как она топает по полу, словно клейдесдальская овчарка.

Она либо всё ещё злится, либо просто не в себе. Не знаю, что именно, но я всё равно слышу. И я даже не хочу подниматься наверх чистить зубы, пока она не уйдёт.

На самом деле я ловлю себя на мысли, что мне интересно, подумала ли она о том, чтобы позволить незнакомому мужчине переночевать у неё дома. Мне стоит поговорить с ней об этом. А ещё о том, чтобы оставлять входную дверь открытой.

Устроившись на краю кровати, я даю себе слово проверить замки, прежде чем раз и навсегда рухнуть на матрас. Затем я листаю телефон, не обращая внимания на грызущий голод, и жду, когда она закончит то, что занимает у неё так много времени.

Скрип двери на верхней площадке лестницы заставляет меня вздрогнуть, и я поворачиваю голову в ту сторону, где находится вход. Мягкий свет и восхитительный запах разливаются по лестничной клетке.

А затем раздается её голос.

— Эй, придурок. Я приготовила тебе карбонару, чтобы не слышать, как ты блюёшь всю дорогу наверх. Я даже не отравила её. Приятного аппетита и спокойной ночи. — Дверь скрипит, когда она её закрывает, но потом скрип прекращается. Свет снова падает на лестницу, и она добавляет: — Да, и я сплю с пистолетом под подушкой, так что не вздумай выкинуть что-нибудь странное.

Я опускаю подбородок, и на моих губах появляется улыбка. Потому что я почти уверен, что Табита Гаррисон по-своему была ко мне добра.

— Рад тебя видеть. — Энтони громко хлопает меня ладонью по голой спине. Этот жест мог бы быть дружеским, но в нём столько силы, что он просто ведёт себя как придурок.

Не то чтобы для меня это было в новинку. Энтони Моррис был моим начальником в World Professional Wrestling с моего первого рабочего дня. И всё это время он вёл себя как настоящий придурок. Но не со мной. Нет, он всегда смотрел на меня с вожделением. Нельзя отрицать, что у этого человека есть видение. И с самого первого дня это видение включало меня как ключевую фигуру бренда.

Но я видел, как он ведёт дела, и хотя я люблю свою работу, мне не очень нравится быть с ним связанным. Увы, он подписывает мои чеки и по большей части не лезет в мои дела, так что мы сохраняем шаткий мир.

— Спасибо, — ворчу я, стоя за кулисами в позе, которую мы называем «готовой», — прямо за занавесом.

— Ты не торопился, чёрт возьми, возвращаться к нам.

Вот оно — скрытое оскорбление. Как будто я предпочёл отсиживаться дома, восстанавливаясь после операции на передней крестообразной связке, вместо того чтобы заниматься любимым делом.

В течение последнего десятилетия я был одним из главных хедлайнеров шоу Monday Night Mayhem, и это занимало всё моё время. Я объездил весь мир и не позволял себе сбавлять темп или слишком погружаться в свои мысли. Было тяжело перейти от еженедельного пребывания в новом городе в окружении людей к одинокому сидению на диване. Это было одинокое время, наполненное мучительным беспокойством о том, что я могу никогда не вернуться в единственное место, где я чувствую себя самим собой.