Книга Дикая Сторона, страница 17 – Элси Сильвер

— У них есть автокресло? — спрашиваю я, понимая, что кресло Майло всё ещё на заднем сиденье.

Она бросает на меня косой взгляд и язвительно отвечает:

— Нет, они просто привязывают его к крыше своего Subaru, как каноэ.

Я вздыхаю.

— Это не смешно.

Она качает головой и отъезжает от дома родителей. Руки на руле, пальцы сжаты. Костяшки побелели, как будто она представляет, что руль — это моя шея.

— Так не должно было случиться.

— Похоже на то...

— Послушай, с тех пор как я пришла забрать вещи сестры, ты только и делал, что оскорблял меня и мою семью. Ты намекал, что я пришла её ограбить, и обвинял меня в том, что я недостаточно опечалена. Потом ты выскочил из кустов, пытаясь застукать меня за бог знает чем, как будто мы в каком-то сериале про изменщиков. А теперь ты как ни в чём не бывало предлагаешь мне оставить племянника где-то без автокресла, как будто мне вообще нет дела до его безопасности. Так что, чёрт возьми, извини меня за то, что я не улыбаюсь и не киваю в ответ на каждый твой удар ниже пояса.

Я откидываюсь на спинку сиденья её грузовика и скрещиваю руки на груди, а затем ворчу:

— Ты не очень-то располагаешь к себе.

И я говорю это всерьёз, даже если всё, что она сказала, правда. Я с подозрением отношусь к ней и её намерениям — а как иначе? — но она на каждом шагу ведёт себя агрессивно и обвиняет во всём меня.

— Спасибо, — отвечает она, не задумываясь, после чего мы погружаемся в тишину. Когда я смотрю на неё, её губы едва заметно изгибаются в улыбке. — Тебе, должно быть, тяжело.

— Что?

— Когда женщина не вьётся вокруг тебя, как угорь. Это как если бы тебе пришлось делать что-то большее, чем просто быть большим, заботливым Джейсоном Момоа для бедняжки.

— Очаровательно, — ворчу я, заставляя себя нахмуриться. Я не хочу признавать, что это было забавно.

— Я ни в малейшей степени не заинтересована в том, чтобы завоевать расположение человека, который виновен в смерти моей сестры.

— Я виновен?

— Ты дал обещание на мизинце.

Я моргаю, пытаясь осмыслить её слова и понять, что ею движет, не выдавая при этом слишком много информации. Я всё ещё не доверяю ей. И, судя по тому, как она продолжает, она тоже мне не доверяет.

— Тебе просто повезло, что ты нравишься Майло. Трудно судить о вкусах малыша, но он — единственная причина, по которой я терплю твоё присутствие.

Я знаю, что должен быть выше этого. Просто сидеть здесь и позволять ей делать то, что она хочет.

Но я этого не делаю.

— Забавно. Я думал, что ты терпишь меня только из-за завещания.

Я знаю, что она меня услышала, потому что её упрямый подбородок стал ещё более напряжённым, но после этой фразы мы оба молчим всю дорогу до её дома.

Я делала вид, что Риса не существует, с тех пор как он напомнил мне, что закон на его стороне, когда дело касается будущего моего племянника. Но он всё равно последовал за мной в мой домашний кабинет. Я чувствовала на себе его пристальный взгляд, а он такой чертовски крупный, что, клянусь, старые дубовые половицы тряслись при каждом его шаге.

Когда я плюхнулась в своё офисное кресло и собралась открыть ссылку на Zoom, он сам взял стул из-за обеденного стола. Теперь он сидит рядом со мной лицом к экрану компьютера в моём кабинете.

Я вижу нас на экране рядом друг с другом. Достаточно близко, чтобы в окне были видны наши лица, но ни на миллиметр ближе.