Книга Дикие глаза, страница 21 – Элси Сильвер

Она слегка кивает, и слеза скатывается по её нижней губе и падает прямо на идеально загорелую щёку.

Она смахивает её так же быстро, как и уронила.

Я хочу вернуться и обнять её. Но не делаю этого. Я хорошо знаком с реакцией «бей или беги». Прямо сейчас эта девушка выглядит так, будто готова собрать вещи и уехать. И я не могу этого вынести, потому что чувствую, что ей нужно это место прямо сейчас.

И по какой-то необъяснимой причине я не хочу, чтобы она уходила.

— Это место — настоящая помойка, — бормочу я, пытаясь распаковать вещи.

— Это место — помойка! — кричит Черри, сидящая у меня на плече, и я начинаю сомневаться, то ли это она так любит покритиковать, то ли проблема во мне.

Я пытаюсь изменить свой образ мыслей.

— Это место очаровательно.

Черри не предпринимает подобных попыток.

— Это место — помойка!

У меня зазвонил телефон, и когда я подняла его, чтобы проверить, я совсем не удивилась, увидев, что это мой папа. Мой “Папа-эйджер”, как мы в шутку называли его всю мою жизнь, поскольку он практически руководил всем, что касалось моего существования. Моей карьерой. Мои деньги.

Мои отношения.

Я снова отключаю звонок. Не готова с ним разговаривать. Я знаю, что он будет манипулировать мной и заставлять сомневаться во всём, что я, по моему мнению, знаю о себе. А мой агент, Джерри, будет молча поддерживать его, предлагая мне работу или советы, которые соответствуют целям моего отца.

Текстовые сообщения, которые продолжают накапливаться, говорят мне об этом.

Папа: Ты можешь взять отпуск. Но ты слишком остро реагируешь, отказываясь с нами разговаривать. Такое беспорядочное поведение только подливает масла в огонь, и пресса называет тебя сумасшедшей.

Джерри: Я собираюсь опубликовать заявление, в котором будет сказано, что ты усердно работаешь в студии звукозаписи. Вернись на следующей неделе, и я устрою так, чтобы тебя видели в «Нобу» с кем-то ещё более привлекательным, чем Эндрю.

Я усмехаюсь. Вернись на следующей неделе.

Теперь, когда я уехала, какая-то часть меня не хочет возвращаться. Никогда. Постоянные тренировки, прихорашивания, репетиции… всё это меня утомляет. Конечно, это делает мои выступления лучше для фанатов — а я люблю своих фанатов. Но я скучаю по простому пению. Ради удовольствия. В душе. В машине. Когда я убираюсь в доме. Я потеряла простое удовольствие от этих моментов.

Когда-то музыка приносила мне радость, она заставляла меня подпрыгивать на месте. Но теперь я боюсь ее. Я боюсь выходить на сцену. И даже море счастливых лиц и молодых девушек, поющих мне в ответ мои песни, не рассеивают моей меланхолии.

У меня внутри все переворачивается, когда я бросаю телефон на матрас под собой. Осознание того, что моим родителям удалось разрушить мою единственную страсть в жизни, заставляет мой желудок сжаться, а кровь вскипеть.

Я злилась на них несколько недель, но вчерашнее унижение стало последней каплей. От мыслей об этом меня тошнит, поэтому я не думаю об этом. Я сосредотачиваюсь на обустройстве и вместо этого теряюсь в мыслях о татуированных руках и золотистой коже.

Распаковка проходит быстро, я отвлекаюсь, и вскоре мне хочется спуститься к озеру. Я возвращаю Черри в клетку со свежей порцией корма, а затем выхожу из бунгало, не оглядываясь. Я никому не говорю, куда иду, и у меня нет крайнего срока, когда я должна вернуться. Никаких обязательств.