Книга Прости меня. Пять лет спустя, страница 48 – Мария Свами

— Ну что, маленькая путешественница, больше так не убегай, ладно? — Михаил смеялся, а Саша хохотала, обхватив его за шею.

Глеб, который ещё минуту назад улыбался, изменился в лице. Его улыбка погасла, брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию. Он резко повернулся и пошёл прочь, сунув руки в карманы.

— Глеб Андреевич! — крикнул Субботин.

Миллер остановился и удивлённо уставился на мужчину. В голосе Михаила не было привычного сарказма и язвительной насмешки — только искренняя благодарность.

— Спасибо вам, — произнёс Субботин твёрдо и прямо. — Правда, спасибо.

Глеб на мгновение замер, словно не веря своим ушам. Он кивнул в ответ, коротко и сдержанно, и молча развернулся, чтобы уйти.

Михаил и Лиза взяли Сашку за руки и пошли в направлении торгового центра. Девочка весело подпрыгивала между ними, что-то болтала и размахивала руками. Лиза бросила взгляд через плечо — Глеб всё ещё стоял на том же месте, задумчиво глядя им вслед.

Он стоял, раздумывая над поведением Субботина, только что ему тепло улыбнувшегося. В голове крутились вопросы: «Что это было?»

Сергей Сергеевич, наблюдавший за этой сценой, тихо произнёс:

— Да, я был прав. Иногда люди — это просто люди, со своими страхами, тайнами и пороками. Нет ничего сильнее, чем любовь, Она нас ранит, режет, разрывает… — процитировал Сергей Сергеевич отрывок из любимого стихотворения, задумчиво глядя в окно. — Едем, — сказал он водителю и машина плавно тронулась с места.

— Лиза, ты как? — спросил Миша, оглядываясь на девушку, которая сидела на заднем сиденье и крепко обнимала Сашку. — Успокоилась?

Суворова ничего не ответила. Внимательно посмотрев на Субботина, она медленно отвернулась к окну. Сейчас она была в полном смятении: ещё полчаса назад девушка пребывала в состоянии отчаяния и металась по торговому центру в поисках дочери. Сердце тогда колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди, а в голове крутилась только одна мысль: «Где Сашка?»

Но сейчас, когда её малышка была рядом, прижималась к ней, доверчиво уткнувшись носиком в плечо, Лиза ощутила не облегчение — а полную беспомощность перед сложившимися обстоятельствами. Руки всё ещё слегка дрожали, а дыхание оставалось прерывистым. Она машинально поглаживала Сашу по спине, словно проверяя, что дочь действительно здесь, рядом.

Лиза смотрела в окно автомобиля. Перед глазами мелькали дома, деревья, люди — всё вокруг было наполнено жизнью и движением. А её жизнь сейчас словно застыла, затормозила, как будто фильм завис на одном кадре, и зрителям приходится гадать, что будет дальше. Пейзаж за стеклом сливался в размытую полосу, и только одно изображение отчётливо стояло перед внутренним взором: Глеб держит на руках улыбающуюся Сашку. Мужчина шепчет ей что-то весёлое, и девочка заливается звонким смехом — таким чистым и беззаботным, что у Лизы защемило сердце. Он слегка подбрасывал Сашу, она визжала от восторга, а Глеб улыбался — искренне, тепло, по-настоящему.

Эта сцена вызвала в Лизкиной душе такой ураган эмоций, что тело до сих пор колотило мелкой дрожью. В горле стоял ком, а глаза жгло от подступающих слёз. Она только что наблюдала, как голубые глазки Сашки смотрят в такие же голубые глаза Глеба Миллера, её отца.