Книга Прости меня. Пять лет спустя, страница 36 – Мария Свами

— Да мне плевать на всех этих работяг, — зло выплюнула Лебедева, и её лицо исказила гримаса презрения. — Я спрашиваю, что ты делаешь рядом с Глебом?

— Ты что-то путаешь, Танечка, — Лиза наконец повернулась к ней всем телом, и в её глазах мелькнула тень давней боли, тут же скрытая под маской спокойствия. — Я уже пять лет как не рядом с ним. Ты забыла?

Лиза говорила ровно, но внутри всё сжалось: воспоминания о тех чёрных днях, когда Глеб… обожгли душу, как раскалённый уголь.

— Не знаю, что ты там себе надумала, но предупреждаю: Глеб — мой, только мой! — Таня гордо вскинула голову, и на губах её заиграла торжествующая улыбка. — И вообще, мы с ним скоро поженимся, — добавила она с явным превосходством, будто выставляла напоказ драгоценный трофей.

Суворова замерла на мгновение, затем развернулась и, наклонив голову, внимательно стала рассматривать девушку: слишком яркое и вульгарно короткое платье, слишком броский макияж, слишком вычурная прическа, слишком много всякого «слишком». В воздухе повисла тяжёлая пауза. Лиза молчала, изучая Татьяну с холодным, почти научным интересом, и эта тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов где-то вдалеке, действовала на Лебедеву сильнее любых слов. Та невольно переступила с ноги на ногу, её уверенность дала трещину — пристальный взгляд Лизы выбивал из колеи, лишал опоры.

Эту технику борьбы с агрессивным поведением Лиза выучила несколько лет назад на изматывающих занятиях с психотерапевтом. Тогда, шаг за шагом, она училась возвращать себе контроль над ситуацией, не поддаваясь на провокации. Теперь, овладев ею в совершенстве, могла с лёгкостью применять на практике.

Суворова постояла так ещё несколько секунд, позволяя напряжению достичь пика, а затем повернулась и пошла к двери. У выхода она остановилась, развернулась и, одарив Татьяну мягкой, почти материнской улыбкой, произнесла:

— Таня, я тебя поздравляю. Надеюсь, ты будешь с ним счастлива, — голос её звучал ровно, без тени сарказма, но в этой искренности читалось что-то неуловимо победное.

И с этими словами Лиза вышла из помещения, оставив Татьяну одну — растерянную, злую и вдруг почувствовавшую себя до нелепости жалкой.

* * *

— Глеб, объясни, пожалуйста, что тут происходит, — спросила мама уставшим голосом, и в её интонации прозвучала не просто усталость, а многолетняя ноша тревог. — Лиза… Как тут оказалась Лиза? Вы что, снова общаетесь? Олег, конечно, мне рассказывал, что она приехала в город, но почему она тут? — женщина повела рукой вокруг зала, обводя взглядом сверкающие люстры, шумные группы гостей и изысканные фуршетные столы, затем печально покачала головой, словно пытаясь отогнать недоброе предчувствие.

— Я не знаю, мам, я ничего не знаю и не понимаю, — почти закричал Глеб, но тут же осекся, сжал кулаки и сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. — Только чувствую, что попал в какую-то ловушку. Как будто меня окружают со всех сторон, сжимают кольцо — и уже не выбраться.

— О чём ты, сынок? — в голосе матери зазвучала тревога, она положила ладонь на рукав его пиджака, будто хотела вернуть его в реальность.

— Это только ощущение, ничего конкретного… Но мне кажется, тут что-то происходит… странное, — Глеб провёл рукой по волосам, взгляд его метался по залу, словно искал невидимую угрозу.