Книга Я не хочу с тобой дружить, страница 26 – Стася Лис

Возможно, если бы я нашла подход и слово за словом вытянула из подруги правду, мне бы не пришлось так сильно переживать. Однако я совсем забыла про одну очень важную — и очень непредсказуемую — деталь. Про Никиту.

Непосредственный участник событий, ложно обвинённый, собственно причина, по которой весь этот сыр-бор и разгорелся.

Он не появился на первом уроке. Ни он, ни Игнат — для которого прогулы граничили с немедленным отчислением. Метель, стужа, ливень, гололёд, температура под минус сорок — ничто не могло остановить Игната от похода в школу. А ещё не было тех жертв, которых он обворовал. Я не сразу заметила эту закономерность.

Только когда в общем чате класса появились сливы переписок Игната и Канарейкина — где они обсуждали планы «великой мести», а заодно засветились и сообщения Светки, — я всё поняла.

Никита без меня решил поиграть в героя-разоблачителя. А заодно настроить весь класс против заговорщиков, разделив нас ещё сильнее.

Светка бледнела и багровела, словно сломанный светофор ночью. Канарейкин подскочил со своего места и бросился прочь из класса, хотя звонок на второй урок вот-вот должен был прозвенеть. Вслед за ним помчался Кириллов, предварительно собрав свои и его вещи.

А вместе со звонком первой в класс вошла Носова Лиза. Волосы её были собраны в пышную косу, открывая маленькие ушки, на которых красовались те самые пропавшие круглые серёжки. За ней следовали остальные «жертвы» инцидента — с не менее довольным видом, что говорило о том, что пропажи нашлись и были возвращены.

Довершали эту процессию Никита с Игнатом и крайне недовольная классная руководительница. При этом Игнат выглядел понуро, словно точно знал, что нормальной жизни после всего этого ему уже не видать.

— Где Канарейкин и Кириллов? — сразу спросила Ирина Николаевна.

— Убежали куда-то, — пожала плечами Завьялова.

Математичка тяжело вздохнула и перевела взгляд на Свету. Это был суровый взгляд женщины, которая разочаровалась в человеке, которого безоговорочно ценила.

— Лаврова, дневник на стол. С родителями в школу. Я ещё сама им позвоню, для верности. Зная, какие вы ушлые, доверие к вам потеряно.

Ирина Николаевна встала возле своего стола, опираясь пальцами на классный журнал.

Светка понуро поднялась со своего места вместе с дневником и подошла к ней.

— Извините, — промямлила она виновато, протягивая дневник.

Ирина Николаевна покачала головой.

— Не передо мной тебе надо извиняться, а перед одноклассниками, которых ты подставила. Иди на своё место, Лаврова.

И, дождавшись, когда Светка сядет, продолжила:

— Мне жаль, что приходится тратить время нашего урока на разъяснение, казалось бы, очевидных вещей. Вы все уже взрослые люди. Вы хотите, чтобы к вам относились как ко взрослым, но совершаете поступки не лучше пятиклассников. Я всегда гордилась, какой дружный мне попался класс. А теперь вижу, что этот «дружный» класс готов подставлять, травить и воровать друг у друга. Видимо, мне придётся провести классный час. Очень не хотелось бы доводить дело до директора. Но если вы не возьмётесь за ум, ситуация примет гораздо более серьёзный оборот.

В классе наступила гробовая тишина. Слышно было только свистящее дыхание приболевшей Кристины да гудение ламп. Никто не спорил, не доказывал свою непричастность. Мы просто сидели, опустив виноватые взгляды в парты, и ни о чём не думали.