Книга Я не хочу с тобой дружить, страница 22 – Стася Лис

Меня охватил поистине детский восторг. Никогда ещё не выходила из дома так поздно ночью. Обычно со Светкой мы гуляли максимум до двенадцати, а потом либо расходились, либо я оставалась у неё — потому что бабушка была против гостей. Исключение — только мой день рождения. Я выбежала на улицу с горящими от счастья глазами и бешено колотящимся сердцем. Никита ждал под козырьком подъезда. Увидев меня, он рассмеялся.

— Выбежала бы ты себя сейчас, — прыснул он.

— Не видела. Отстань, — отмахнулась я. — Ничего себе…

Настолько тёмной ночи я почти ничего не видела. Казалось, в мире существует только островок света, под которым мы уместились. Я полной грудью вдохнула холодный воздух и выдохнула клуб белого горячего пара. Это было чувство полной свободы — такого я никогда не испытывала. Тихая, спокойная ночь. Как я раньше подобного не замечала?

— Пойдём? — спросил Никита, подходя ближе. Я кивнула.

Мы двинулись через детскую площадку. Я не знала, куда он меня ведёт — он лишь освещал путь фонариком телефона. Сейчас я ни о чём не беспокоилась. Просто вот так прогуляться без людской суеты — это уже дорогого стоит.

— Ты продолжаешь рисовать? — спросил Никита, прерывая безмятежную тишину.

— Нет… Подожди, откуда ты знаешь, что я рисовала? — опешила я, останавливаясь.

— Я же говорил — мы с тобой дружили в детстве, — напомнил он.

— А подробнее? Я ничего не помню из детства — вплоть до третьего класса.

— Ну раз не помнишь, то и я ничего говорить не буду, — заявил Никита. — Так что насчёт рисования?

Я надулась. Что ему стоит рассказать хоть что-то? Я бы лучше его понимала. Если он, конечно, не врёт и действительно меня знает. Может, удастся его разговорить?

— Я бросила рисовать примерно два года назад.

Никита явно не ожидал, что я всё-таки отвечу, и какое-то время мы шли молча.

Тогда, в конце девятого класса, накануне экзаменов и выбора дальнейшего пути (уйти после девятого или остаться до одиннадцатого), добрая половина класса тряслась от нервов. Каждый справлялся как мог — и многие обзавелись не самыми хорошими привычками. Ужасное было время. Мы не знали, чего ждать от будущего, ещё не определились с профессией (да и сейчас, в общем-то, мало что изменилось). Я тогда всё свободное время посвящала рисункам и поделкам. У нас в доме до сих пор висит наша общая с мамой картина.

Я действительно получала удовольствие от процесса. Была полна амбиций и надежд. Увлеклась цифровым рисунком, немного анимацией. Но чем ближе подбирались даты экзаменов, тем сильнее сдавали нервы. Я плохо спала — если вообще спала. Работы становились мрачными, депрессивными. В них всё чаще проскальзывал один и тот же мотив: зло, которое пожирает детей.

Очень хорошо помню одну картину, которая пугала бабушку сильнее остальных. Чёрная собака, сотканная из теней, гонится за детьми. Она приснилась мне и не отпускала, пока я не изобразила её на холсте.

Отец тогда посоветовал сосредоточиться на учёбе, а рисование отложить до лета, когда сдам экзамены. Я послушалась — но к творчеству так и не вернулась. Нет, я пыталась. Пыталась рисовать, лепить, даже половину куклы сшила. Чем только не занималась. Но хватало меня на несколько недель — а чаще и того меньше. Потом я просто забросила попытки.

— Последнее время я только смотрю сериальчики и прокрастинирую, — закончила я. — Теперь твоя очередь. Расскажи о себе. Увлечения, родители, мечты о будущем. Прошлое? — осторожно добавила я.