Книга Я тебя (не) забуду, страница 81 – Татьяна Никандрова

Я адресую брату короткую благодарную улыбку, и тот, приободрившись, продолжает:

— На этой ферме, кстати, не только страусы есть, но и эму, лошади, кролики, альпаки.

— Как интересно… — лепечет Лиза, изо всех сил стараясь скрыть разочарование.

— Да, действительно интересно, — горячо поддакивает Мишка. — Некоторых животных даже можно кормить.

— Значит, решено, — бодро припечатывает отец, многозначительно глянув на мать. — Экскурсию к страусам Лизе организует Михаил. А остальной досуг мы как-нибудь сами сообразим. Раз уж Кирилл занят.

Видно, что мама не хочет так легко мириться с поражением. Но в то же время возразить ей нечем. Поэтому, поколебавшись пару секунд, родительница недовольно поджимает губы и нехотя произносит:

— Ладно. Как знаете.

Мы с братом и отцом удовлетворенно переглядываемся.

На этот раз мужская часть нашей семьи одержала верх.

Кирилл

С недавних пор ночь — это время страсти, надрыва и головокружительных эмоций. Время, когда мир сужается до размеров спальни, а ощущения обостряются до состояния бритвы. Когда голова тупеет от переизбытка гормонов, а сердце рвется в клочья от натиска чувств.

Ночью не существует ни прошлого, ни будущего. Есть лишь момент настоящего. Яркий и невыносимо прекрасный.

А все потому, что мы с Владой встречаемся исключительно по ночам.

Днем она занята семейными хлопотами: ухаживает за матерью, ездит с ней по больницам, поддерживает сестру и отца. Из-за болезни родительницы ее жизнь превратилась в череду обязательств, и пренебречь ими она не может.

Врожденное чувство долга дает о себе знать.

Я хорошо понимаю Владу, потому чтотоже ощущаю ответственность за свою семью. За их благополучие и покой. Для меня этотоже чрезвычайно важно.

— Это настоящий бриллиант? — вполголоса спрашиваю я, перекатывая меж пальцев крупный граненый камень ее сережки.

Влада лежит на спине. Растрепанная и обнаженная. С полуприкрытыми веками и блаженной улыбкой на губах.

Я — рядом. Тоже без одежды. Нависаю над ней, безотчетно любуясь тем, как лунный свет вырисовывает замысловатые узоры на ее гладкой смуглой коже.

— Разумеется, — усмехается она, не открывая глаз. — Отец подарил мне эти серьги на восемнадцатилетие.

— Они тебе нравятся?

— Само собой. Все девушки любят бриллианты.

Еще раз взвешиваю на руке камень. Крупный. Прозрачный, как младенческая слеза.

Я плохо разбираюсь в драгоценностях, но даже мне ясно, что этот брюлик стоит целое состояние. И чтобы позволить себе подобную роскошь простому человеку, пожалуй, придется продать почку.

— Однажды я подарю тебе камень еще больше, — негромко обещаю я. — И еще красивее.

Возможно, это звучит глупо. Или претенциозно. Но мне хочется дать Владе все. И даже чуточку больше.

Понятно, что для этого нужна уйма денег, но у меня большие планы на жизнь. И я не собираюсь останавливаться на достигнутом.

— Брось, Кирилл, — девушка смеется, явно не восприняв мои слова всерьез. — Счастье ведь не в камнях.

— Ты заслуживаешь лучшего, — настаиваю упрямо.

— Приятно, конечно, — она поворачивается набок и игриво проводит указательным пальцем по моей груди. — Но ты должен знать, что я не жду от тебя дорогих подарков. Ты мне интересен вовсе не поэтому.

Ее ответ — вроде абсолютно логичный и естественный — отчего-то задевает мужское самолюбие. Едва-едва. Будто кошачий коготок.