Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 73 – Лира Велена

Я моргнула, прогоняя наваждение, впиваясь ногтями в ладони, чтобы боль вернула меня в реальность. Хватит. Это был сон. Этого не было и не случится никогда.

— Это — часть договора, — пробивались слова сквозь пелену воспоминаний, сквозь жар, сквозь пульсацию внизу живота. — Помнишь? На экране сменилась картинка.

Это оказался проект рассадки гостей в банкетном зале — подробная схема, где каждый столик был отмечен цветом, а каждое имя — строчкой в легенде. Имена, титулы, компании, политические связи.

Каждое имя — потенциальный враг или временный союзник. Это была карта противостояния, замаскированная под свадебный прием, под праздник жизни, под фарс. И вдруг, сквозь гнев и отвращение, сквозь этот унизительный жар внизу живота, ко мне пришло ясное понимание. Он был прав. Снова прав. Если я хочу выжить в их мире, я должна научиться играть на всех полях. И поле публичности — самое коварное. Потому что здесь оружие — не деньги и не связи, а улыбки и взгляды.

Я медленно выдохнула, заставила себя смотреть на экран.

— Окей, — уступила ему на этот раз. — Показывай мне варианты.

Кивнув удовлетворенно, Аким щелкнул пультом. На экране одно за другим замелькали платья — пышные, как торты; обтягивающие, как вторая кожа; с кружевами, расшитые жемчугом, с открытой спиной, с закрытым горлом. Каждое сопровождалось этикеткой с названием дома, тканью, ценой и контактами ответственного стилиста.

— Это прислали из Милана и Парижа, — продолжал ровным тоном. — Девять вариантов для примерки. Будут завтра к десяти утра. Стилист приедет к тебе домой. Привезут образцы тканей и обуви.

— Я выберу сама, — парировала твердо, и в моем голосе прозвучала сталь, которой я научилась у Сатарова. — Сама. Без твоих стилистов. Это мое единственное условие.

Он замер, изучая мое лицо. Я видела, как его глаза сузились, как он сканировал меня в поисках подвоха.

— Уверена? Смысл заморачиваться, если стилист знает поставленную задачу. Знает, как должна выглядеть «счастливая невеста».

— Это моя свадьба. В этом весь смысл. Если я способна развалить империю, — проговорила, четко артикулируя каждое слово, — то справлюсь и с выбором платья. Или ты мне не доверяешь?

Наши взгляды скрестились в плотной тишине кабинета, и воздух между нами вибрировал, гудел от напряжения. Он сделал шаг назад, разрывая зрительный контакт, и это движение отозвалось во мне странной смесью облегчения и разочарования, пустоты и боли. — Доверяю, — наконец сказал он. — Но я должен знать каждый твой шаг. Фото каждого варианта. С пометками. Почему да, почему нет. К девяти вечера. Я смотрела на список, на эти имена, титулы, должности, и мир снова сузился до знакомых координат: анализ, цель, тактика. Здесь, среди имен и цифр, я снова чувствовала почву под ногами. Это была игра, в которую я могла играть. Где правила были понятны, а победа — измерима. — Хорошо. А что насчет… нашей первой публичной истории? Для прессы. Должно же быть что-то романтичное. — Скажем, что мы встретились на благотворительном аукционе отца, — кинул с мягкой интонацией. — Что я сделал самое большое пожертвование в его фонд. Кстати, этот факт правдив. А после этого мы заговорили и… поняли, что у нас общие ценности. Скучно, шаблонно, но безопасно. Никаких подробностей. Никаких имен. Детали придумают сами журналисты — так даже лучше, правдоподобнее.