Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 41 – Лира Велена

— Перспективы — вопрос угла обзора, — он взял бокал с подноса у проходящего официанта, не глядя на него. — Вот, например, перспектива Назара Георгиевича, — лёгкий, едва заметный кивок в сторону Карамзина, который теперь наблюдал за нами с откровенной, кривой усмешкой, играющей на его губах. — Он свято уверен, что любая система, даже самая прочная, имеет слабое звено. Одно неверное, слишком сильное движение в нужной точке… и запускается необратимая цепная реакция. Распад.

— Вы вновь о контроле? — спросила я, прекрасно понимая, что нет. Но нужно что-то говорить, заполнять тишину.

— О деталях, Василина Багировна, — отпив небольшой глоток, Аким не выпускал из зрительного поля. — О том, как легко они ускользают, превращаясь в хаос. Это и есть главный риск любого сближения.

Едва Сатаров договорил, разрывая наш круг, присоединился Назар Карамзин. Мужчина подошёл легко, по-спортивному упруго, его движения были полной противоположностью сдержанной, взрывной мощи Акима. Энергетика от него исходила иная — не давящая, а проникающая, как сквозняк.

— Хочется уже прервать этот затянувшийся философский поединок, — его бархатный, грудной голос звучал насмешливо и в то же время обволакивающе. — Аким, ты терроризируешь даму. Неужели не видно, что ее клонит в сон от вашего пафоса? А вы, Василина Багировна, как мне стало известно, не только гениальный стратег, но и ценитель по-настоящему острых ощущений. — Его взгляд, оценивающий, бесстыдный и изучающий до мурашек, скользнул по мне сверху вниз, будто снимая мерку. — Мой новый «Лексус» скучает по достойному сопернику на ночной трассе. Несколько недель назад вы показали поистине лихой мастер-класс. Я был очарован. И сказать по правде, искал вас... — добавил многозначно.

Лёд тронулся у меня в жилах, сменившись ледяной водой, которая заполнила всё тело. Он. Второй гонщик в той безумной подпольной гонке. Он был тем, кто не отставал ни на метр, кто отвечал на каждый мой рискованный манёвр своим, ещё более дерзким.

Аким замер. Вся мощь тела, секунду назад расслабленная и уверенная, мгновенно собралась, напряглась, как у крупного хищника, учуявшего на своей территории чужого, не менее опасного зверя.

Медленно и с преувеличенной вежливостью Аким повернул голову к Карамзину. Шея у него напряглась, обнажив сухожилия.

— Назар Георгиевич. Вы, как всегда, находите… самые неожиданные точки входа. Даже в мир частных развлечений.

— Жизнь — это гонка, дорогой Аким, — Карамзин широко, по-волчьи улыбнулся, обнажив белоснежные, идеальные зубы. — Кто не жмёт на газ до упора, кто боится скорости… — он сделал театральную паузу, — …тот не пьёт шампанское на всех мероприятиях. А пьёт молоко на сон грядущий в собственной спальне. Скучно. Кстати, о скорости и нагрузке. Мне поступило одно очень интересное предложение. Консолидация всех транспортных потоков в южном регионе. Колоссальный проект. Как думаешь, твоя команда выдержит такую… форсированную, экстремальную нагрузку? Или стоит мне поискать партнёра с более молодым, гибким флотом и, что куда важнее, с более горячими, необузданными амбициями?

Это был выстрел в упор. Открытая публичная провокация, брошенная в лицо. Воздух между нами тремя сгустился, стал вязким и раскалённым. Софья Витальевна и директора замерли, превратившись в алчущих зрителей дуэли двух титанов.