Книга Чокнуться можно! Том 2, страница 98 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Наступила тишина.

/Зафиксировано изменение эмоционального фона. Оранжевый стал менее устойчивым. Объект теряет контроль над эмоциями/

Хороший знак. Значит, я попал в самую точку.

— Это к делу не относится, — повторил он, но уже без прежней уверенности.

— Хорошо. Как скажете. Тогда вернёмся к жалобе, — я наконец взял бумаги, которые Фирсов бросил на стол, и неспешно их пролистал. — Так-так… Вот, пожалуйста. Вы пишете, что я назначил вашему отцу препарат, который «превратил его в овощ». Это ваши слова. А внизу — ваша подпись. Что ж, в таком случае назовите препарат. О каких таблетках идёт речь?

— Там написано, — отрезал Фирсов.

— Я знаю, что там написано. Я хочу, чтобы назвали вы.

Он поджал губы.

— Какой-то на букву «Г». Галопе… Галоперидол! — воскликнул он.

— Никита Антонович, — я лишь покачал головой, — но ведь это ложь. Я никогда не назначал вашему отцу галоперидол. Это сильный антипсихотик, который пациенту с его картиной заболевания вообще противопоказан. У меня в карточке всё расписано. И зафиксировано в медицинской информационной системе. Хотите — я сейчас же подниму его историю болезни, и вы лично убедитесь, что я назначаю ему мягкие препараты в минимальных дозировках. Мемантин для поддержки памяти и лёгкий антидепрессант. Всё. Никаких опасных таблеток. У моих лекарств нет побочных эффектов, которые могут навредить вашему отцу.

— Значит, вы ошиблись! — продолжил спорить он. — Да, и мне всё равно, как называется эта дрянь!

— Зато мне не всё равно, — я отложил документы. — Потому что вы пришли с жалобой, в которой указали конкретный препарат. И заметьте, назвал его не я, не соцработница вашего отца, а именно вы. Так откуда же, позвольте спросить, вы вообще взяли это название, если даже не помните, как оно произносится?

Фирсов открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Сейчас он больше всего напоминал мне рыбу, которую вынесло на берег.

/Анализ микровыражений: объект застигнут врасплох. Возрастание тревожности. Идёт анализ показателей… Пульс 96 ударов в минуту, повышение артериального давления/

Ну, вот и всё. Прокололся. Больше аргументов у него нет.

— Раз вы не можете ответить на мой вопрос, тогда я отвечу на него сам, — мягко произнёс я. — Вы зашли в интернет. Поискали, какие препараты могут превратить человека в «овоща». И первый же запрос выдал вам список нейролептиков. Вы выбрали самое знакомое название — то, что слышали в кино или в книгах. И вписали в жалобу. Странно только, что вы даже не подумали, назначал я это лекарство или нет. Теперь, думаю, прикрываться больным отцом больше нет смысла. Вы просто решили содрать с меня деньги.

— Да как вы… — он чуть было не подскочил.

— Сидите, — твёрдо сказал я.

Фирсов тут же приземлился на стул. И, судя по его недоумению, юрист и сам не понял, почему послушался меня.

Я не использовал ни «Давление», ни «Направленную беседу». Просто применил особый тон, с помощью которого обычно успокаивал буйных пациентов. Порой самое сильное оружие — отсутствие эмоций. Когда оппонент кричит — не надо кричать в ответ. Спокойствие даст куда больший перевес сил.

— Никита Антонович. Я скажу вам, что вижу. Вы — юрист. И прекрасно знаете, что суд с медицинским учреждением — лотерея. Иногда выигрывают истцы, иногда — больницы. Чаще больницы, потому что у них есть медицинская документация, эксперты и опыт. Но даже при проигрыше дело часто кончается мировым соглашением. И вот эти-то деньги вас и интересуют. Мирное соглашение, пара сотен тысяч в обмен на отказ от жалобы и ваше молчание. Я угадал?