Онлайн книга «Чокнуться можно! Том 2»
|
Да уж… Классика. Только в жизни такая ситуация переносится совсем не так, как на страницах учебников. Я с такими пациентами ещё не сталкивался, поскольку в будущем, откуда я пришёл, технику безопасности на путях довели до идеала. В прошлом же пока что есть над чем поработать… — Как зовут машиниста? — спросил я. — Сергей Иванович Голубев. — Возраст? — Да… Где-то лет пятьдесят ему, — засомневался помощник. Я старался опрашивать его быстро, чтобы ещё успеть к человеку, который находится на путях. — У него раньше случались инциденты на железной дороге? — уточнил я. Помощник замялся. — Я… слышал, что… Да, было дело. Давно, ещё до того, как меня приняли. Иваныч после этого полгода не работал. На комиссиях допуск получил, но в депо все знают, что не оправился он. Всё сходится. Я мысленно поставил предварительный диагноз: острое стрессовое расстройство с диссоциативной реакцией бегства на фоне отсроченного ПТСР. Проще говоря — последствия травмы. — Хорошо, — я застегнул ветровку. — Сейчас порядок такой. Я выхожу на пути и проверяю человека впереди. Вы — звоните в скорую. Сообщаете координаты. И со своими свяжитесь, чтобы поезда задержали, пока мы тут разбираемся. Машинисту нужна помощь, но он сейчас далеко не уйдёт — через пять-десять минут паника у него спадёт, и он засядет где-нибудь под деревом. Главное — не пугать его и не гнаться толпой. После того, как разберусь с лежащим — пойду за вашим Иванычем сам. — Вы… один? — Один. У меня для этого профильное образование. У вас — нет. Не обижайтесь, но в таком состоянии человек на чужой голос реагирует плохо. На голос врача — чуть лучше. Договорились? Помощник кивнул. Кажется, ему стало даже немного легче — оттого, что появился кто-то, кто говорил уверенно. Я вышел на подножку и спрыгнул вниз, под ногами хрустнул гравий. В вагоне за спиной кто-то прижался к стеклу. Соколова. Смотрит во все глаза, в руках телефон — снимает или просто держит для связи, отсюда не разобрать. В своём репертуаре! Лишь бы набрать себе материалов для статьи. Ладно, меня это не касается. Моё дело — помогать людям. Я подбежал к первому пациенту. На путях лежал мужчина лет сорока, в потрёпанной куртке, без шапки. Лицо в ссадинах, губы синеватые. От него за метр несло перегаром. /Объект: мужчина, возраст 38–42. Состояние: тяжёлое алкогольное опьянение, переохлаждение лёгкой степени. Дыхание поверхностное. Пульс: 56, нитевидный. Травмы: ушиб правой височной области, без явных переломов. Угроза жизни: средняя. Без медицинской помощи в течение часа — прогрессия гипотермии/ Жив. Не знаю, откуда он свалился на наши головы, но ему крупно повезло. Машинист отреагировал моментально, так ещё и в поезде оказался врач. Другим сотрудникам поезда он сообщить не успел, как понимаю. Или специально медлил, по каким-то своим причинам. Только поэтому я оказался здесь первым. Но не сомневаюсь, что через пару минут будет уже толпа. Я смогу сделать всё необходимое, чтобы он продержался до приезда скорой. Перевернул его на бок, в устойчивое положение. Освободил воротник. Проверил, нет ли во рту посторонних предметов. Людей с интоксикацией всегда лучше класть на бок. Если вдруг во сне человека затошнит — есть риск захлебнуться. Видимо, шёл по путям, поскользнулся, ударился головой — и уснул там, где упал. Классическая картина. |