Онлайн книга «Спасите меня, Кацураги-сан! Том 17»
|
Оказавшись на месте, Родригес ещё несколько раз огляделся, убедился, что рядом никого нет, и тогда заявил: — Выкладывайте свою тайну, доктор Кацураги. Я больше не собираюсь ждать и молча наблюдать за тем, как гибнут люди в моём регионе. В Бразилии уже сотни заражённых. Шепард еле-еле справляется с Мексикой, США и Канадой. Там ситуация ещё хуже. Сыворотки помогают каждому третьему. Все остальные мрут, как мухи. Расскажите, в чём ваша тайна. Почему все ваши пациенты выздоравливают? — спросил Мэтью Родригес. — Вы ведь что-то скрываете вместе с генеральным директором «ВОЗ», не так ли? Проклятье! Да если бы я мог вылечить всех людей в мире, я бы давно уже это сделал. Но у меня нет таких способностей. Я даже об имеющихся рассказывать не имею права. Правда, Родригес уже очень приблизился к раскрытию тайны моих сил. К счастью, он пока что этого не понимает. Но уже задаёт вопросы, на которые я могу ответить только в том случае, если объясню ему, что такое лекарская магия. А этого делать нельзя ни при каких обстоятельствах. Даже если он каким-то образом убедит весь лагерь, включая военных, что я что-то скрываю. Даже если добьётся моего исключения из группы «Двенадцать», что маловероятно. Тайну магии я обязан сохранить. Она нужна в первую очередь для того, чтобы мы смогли разобраться с «Фебрис-12». — У меня нет никаких секретов от вас и нашей группы, — спокойно ответил я. — Но я вынужден предупредить. Если вы продолжите доставать меня или других коллег, я отправлю ещё одно письмо Теодору Гебреусу. Своим поведением вы мешаете рабочему процессу. А мы тут, если вы не заметили, не в шашки играем. Мы жизнью рискуем, чтобы другие люди не пострадали. И если вы до сих пор не поняли, в моём регионе заболеваемость и процент смертности гораздо ниже из-за простой случайности. В Азию попал более простой штамм вируса. Плюс, как мне кажется, у японцев устойчивость к этому заболеванию гораздо выше, чем у остальных жителей Земли. В этом вся причина. Разумеется, всё это — ложь. Но Родригесу нужно скормить хоть какую-то выдумку, чтобы он отстал. — Я это уже слышал, доктор Кацураги, — нахмурился он. — Такой ответ меня не устроит. Вы пожаловались Гебреусу, рассчитывая, что я отстану. Да вы ненастоящий врач, если уж на то пошло. Даже Шепарда переманили на свою сторону! Когда я приехал, он отказался продолжать сотрудничать со мной. Что вы ему наплели? Дайте отгадаю, заплатили ему, да? В таком случае… Надоел уже мне этот засранец. Я воздействовал лекарской магией на его челюсти и заставил их сомкнуться ровно в тот момент, когда между зубами оказался язык. Мэтью Родригес взвизгнул, как женщина, которой на улице задрали юбку, и тут же прикрыл рукой рот. — Что такое? Язык прикусили? — рассмеялся я. — Поделом. Родригес попытался что-то возразить, но не смог выдать ни единого слова. Травма языка — очень болезненное состояние. Язык — это один из пяти органов чувств, поэтому в нём находится огромное количество нервных окончаний. А если учесть, что изнутри он заполнен одними мышцами, любое его повреждение не оставит в покое даже самого крепкого и невосприимчивого к боли человека. Я вовремя остановил поток магии, иначе бы привёл к тому, что Родригес откусил бы собственный язык, а это уже — практически смертельная ситуация. |