Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 11, страница 60 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— При бактериоскопии выявились бы микобактерии лепры — палочки, похожие на туберкулёзные, — объяснил я. — Выделяют их больные через носовую слизь, слюну, грудное молоко, семенную жидкость, мочу, кал и через изъязвление кожи.

Хорошо, что сотрудники клиники сразу предоставили мне защитный костюм. В целом лепра малоконтагиозна, то есть распространяется только при тесном контакте. Но перестраховка была необходима.

— Больше у меня к вам вопросов нет, доктор Кацураги. Лечение вы расписали хорошо, — кивнул Шульц. — Все антибиотики и физиотерапевтические методы подобраны безупречно.

— Что ж, пройдёте вы на третий этап или нет, я официально сказать не могу, но… Балл вы получите максимальный, в этом можете не сомневаться, — сказал судья.

— Благодарю, доктор Шульц, — я уже по отработанной привычке поклонился в японской манере. — Скажите, если не секрет, раз уж для меня уже испытание закончилось — каковы условия перехода на третий этап?

— Всё предельно просто, — пожал плечами он. — Из шести человек на каждой клинической базе пройдут лишь те трое, кто наберёт больше остальных. Повторюсь, вам переживать не о чем. Пока что никто не набрал максимальный результат. Но скоро вы всё узнаете, ваши спутники уже проходят собеседование с судьями.

Я попрощался с главным инфекционистом и вышел в фойе. Нашёл драгоценный автомат с кофе и заполнил пластиковый стаканчик дешёвым эспрессо. Но выбирать не приходилось, поскольку отправляться на поиски хорошей кофейни до окончания второго этапа у моих коллег я не хотел.

Если учесть сказанное Генри Щульцем, получается, что из шестидесяти шести человек на третий этап попадёт лишь тридцать три.

Каждый этап уходит по половине. Таким макаром в финале окажется четыре-пять человек.

— Чёрт! Да как же так-то? — ворчал себе под нос, появившийся в фойе Рэйсэй Масаши.

— Вы закончили, Рэйсэй-сан? — окликнул его я.

— Ох, не сыпьте мне соль на рану, Кацураги-сан… — вздохнул он. — Семьдесят пять баллов. Я допустил несколько крупных ошибок, чуть окончательно всё не завалил.

— Шанс пройти у вас всё ещё есть, — уверил коллегу я. — Присядьте, выпейте со мной кофе.

Рэйсэй молча кивнул, затем подошёл к кофейному аппарату и приобрёл капучино.

— Какое заболевание было у вашего пациента? — спросил я, когда Рэйсэй устало рухнул рядом со мной.

— Да что б их, Кацураги-сан! Меня обманули! Ввели в заблуждение, представляете? — развёл руками он. — Пациент лежит в нейрохирургии. Что я должен ожидать? Травму позвоночника или грыжу, инсульт, опухоли нервной системы… Но, чёрт возьми, оказалось, что там нейроинфекция!

— Нейроинфекция? — удивился я. — А что такой пациент делал нейрохирургии?

— Оказалось, что только там работают специалисты, которые умеют делать люмбальную пункцию! — грустно усмехнулся Рэйсэй.

Люмбальная пункция делается для того, чтобы взять анализ ликвора — вещества, что обеспечивает обмен веществ в головном и спинном мозге. Это мероприятие должен проводить знающий человек, поскольку игла вводится в оболочку спинного мозга в области поясницы и при неаккуратном исполнении процедуры, можно запросто повредить нервные пучки.

— Но в итоге вы смогли поставить верный диагноз? — спросил я.

— С горем пополам. Японский энцефалит, Кацураги-сан. Это ж надо? Такое ощущение, что они специально подсунули японцу Японский энцефалит! Какое-то издевательство, вам не кажется?