Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 10, страница 86 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Вы уже догадались, какой диагноз, Кацураги-сан? — спросил Асакура Джун.

— О диагнозе говорить ещё рано, а вот синдром я точно выявил, — произнёс я и ещё раз взглянул на спинной мозг пациента с помощью «клеточного анализа».

Вот! Теперь я вижу! Зная примерное расположение повреждённого участка, шансов раскопать поражённую нервную ткань намного больше.

Левая половина спинного мозга на уровне четвёртого и пятого поясничных позвонков была сильно атрофична. Питание нервной ткани сильно нарушено, а все проводящие пути в этом участке находятся на грани гибели. То есть — они не проводят импульс от мозга к ногам и от ног к мозгу.

— Синдром Броуна-Секара, — сказал я Асакуре Джуну. — Это точно он.

— Повреждение половины спинного мозга? — нахмурился он. — Но из-за чего?

Хороший вопрос. Но поспорить с моим мнением невролог не сможет. Ведь все симптомы этого синдрома налицо.

Вижу по лицу дежурной медсестры, что она совсем не понимает, почему у больного так отличается симптоматика в правой и левой ногах. А всё на самом деле очень просто.

Дело в том, что спинной мозг — это огромный канал, через которых проходит множество проводящих волокон. Одни ведут «чувствительность» от тела к мозгу, а другие отправляют «команду» от мозга к телу. Но эти волокна в спинном мозге проходят через несколько перекрёстов. Именно поэтому при повреждении лишь одной половины происходит такая картина. На правой ноге исчезла часть чувствительных функций, а на левой — часть двигательных.

И лишь в одном участке — ровно над повреждённым сегментом спинного мозга — выпали все функции.

Но такое чаще всего происходит при травмах. Поэтому вопрос остаётся открытым: откуда взялся этот синдром?

— Куракодзи-сан, вы сказали, что нарушения начались несколько месяцев назад, — напомнил пациенту я. — Вы за это время не падали? Никак спину не повреждали?

— Вообще, ничего такого не было, Кацураги-сан! — воскликнул он. — Я искренне не понимаю, почему меня всего сковало такой страшной болью!

— Асакура-сан, что думаете? — решил посоветоваться с неврологом я. — Возможно, произошло кровоизлияние в том сегменте спинного мозга, который сейчас потерял свою функцию?

— Хороший вариант, — кивнул он. — Но тогда нарушение произошло бы моментально. А Куракодзи-сан становилось хуже постепенно. И руки… Точно! С руками-то что?

А ведь правда… Сосуды в спинном мозге почти не повреждены. Но нарушения в поясничном отделе никак не могут влиять на руки. А руки и вся верхняя половина тела у пациента тоже болит. Очень нетипичная картина! И ведь никто из моих коллег не может, как и я, понять, а в чём собственно проблема!

На этом моменте мы решили сделать небольшой перерыв. Куракодзи Ёсиду госпитализировали в неврологическое отделение. Рентгенолога из дома всё равно вызвали, а пока тот ехал, я заварил себе крепкий кофе и присел рядом с Асакурой в ординаторской неврологии.

— Пока ничего не понятно, Кацураги-сан, — сказал он. — Смотрите, анализы крови пришли, — он протянул мне распечатку. — Совсем ни в какие ворота… С неврологической картиной никак не стыкуется.

В крови Куракодзи тоже были нарушения. Анемия, увеличение количества лейкоцитов. Ещё десять показателей разлетелись в разные стороны — кто вверх, кто вниз.

— Х-м-м… — протянул я. — Будто с костным мозгом имеются проблемы.