Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 10, страница 12 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Видите ли, какая ерунда получается, — продолжил я. — Мне пришла жалоба из министерства здравоохранения. Якобы я сам довёл Синодзикаву Хиттэя до попытки выброситься из окна. И, соответственно, без повода отправил его в психиатрию.

Макисима Сакуя выпучил глаза и откинулся на спинку кресла. По его массивным рукам пробежала волна сократившихся мышц.

— Вы это сейчас серьёзно? — спросил он. — Не шутите?

— Абсолютно, — кивнул я. — В связи с этим меня собираются уволить, а я ума не приложу, где же допустил ошибку.

— Бред какой-то, Кацураги-сан! Мы ведь оба видели с вами, что там происходило! И… Погодите… — он нахмурился. — Ах да, вспомнил. Вообще-то, Синодзикава действительно писал жалобу. Но это жалоба была на стационар. Кто-то из фельдшеров умудрился его треснуть в процессе транспортировки. Но на этом всё. Этот больной не собирался предъявлять что-то против меня или вас. Звучит так, будто кто-то решил вас подставить. Сюрприз на новый год.

Это я и так уже знаю. Вопрос только в том — как всё это провернули. Скорее всего, моя фамилия промелькнула в анамнезе заболевания. Там ведь указывается, к кому обращался больной. Когда изучали его историю болезни из психиатрии, наткнулись на меня и решили завязать эту кутерьму.

— Спасибо, что рассказали, Макисима-сан, — кивнул я. — Думаю, самое время связаться с самим Синодзикавой Хиттэем. Возможно, он сможет рассказать больше.

— В медицинской информационной системе есть его контактные данные, — сообщил психиатр. — Можете там найти номер телефона.

Время шло к вечеру, и я перешёл в терапевтический стационар. Дежурство началось спокойно, пациентов новых не поступало, а потому я расположился в ординаторской, нашёл номер Синодзикавы и продолжил докапываться до истины.

— Алло? — ответил мужской голос.

— Добрый вечер, Синодзикава-сан, — вас беспокоит Кацураги Тендо. — Возможно, вы меня помните. Я — врач, от которого вы впоследствии госпитализировались…

— Кацураги-сан! — неожиданно прокричал он. — Как я рад, что вы мне позвонили! Вы же мне жизнь спасли! Сам не знаю, что на меня тогда нашло. Два года жизни из памяти исчезли, будто их и не было, представляете? Последнее, что помню, как от меня жена с ребёнком ушли, а потом — пробел. И следующее воспоминание — ваша рука. Вы меня тогда на подоконник затащили со своим психиатром.

Как всё-таки удивительно слышать столь эмоциональную и, самое главное, связную речь от пациента, который был напрочь лишён рассудка.

— Синодзикава-сан, я очень рад, что вы пришли в себя, — искренне сказал я. — Но я звоню вам скорее по личному вопросу. Скажите, вы в последние несколько недель никакую жалобу в министерство не отправляли?

— Отправлял, вообще-то, на фельдшера одного, — ответил он. — А что?

— Значит, меня вы в этой жалобе не упоминали? — уточнил я.

— Нет, а с какой стати? Я вам жизнью обязан! — воскликнул он.

— Вы только не переживайте, но кто-то, судя по всему, подделал вашу жалобу, — прямо сказал я. — Теперь она адресована мне.

— Погодите, как это — вам? — замялся он. — А-а-а… Ах она стерва!

— Кто «она»? — переспросил я.

— Женщина, которая принимала у меня показания! — воскликнул Синодзикава. — Она несколько раз спрашивала меня о вас. Видимо, она там что-то и нахимичила.

— А вы эту сотрудницу не помните, случайно? — поинтересовался я.