Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 09, страница 5 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Я вас поняла, Кацураги-сан, — закивала Хирохико и приняла из рук Сакамото Рин направления на анализы. — Вернусь к вам в ближайшие дни, когда всё будет готово. Ни за что больше к Фудзи Мадоке не пойду, буду ходить только к вам!

С этими словами она покинула кабинет. Не знаю, при чём здесь бедная Фудзи, но у Хирохико явно к ней какая-то личная неприязнь.

— Сакамото-сан, скажите пациентам, что у нас пятиминутный перерыв, — попросил я. — Нужно проверить анализы, который прислал Кондо-сан.

— Слушаюсь, Кацураги-сан! — кивнула медсестра и выглянула в коридор.

Я же начал поспешно листать результаты обследований Ниидзимы Зэнкити и Ниидзимы Мицумэ.

Есть такая русская пословица: «Муж и жена — одна сатана!». Вот это точно про семью Ниидзима. Клиническая картина, результаты анализов и обследований — всё почти идентично.

Огромный уровень креатинина и мочевины, полная рассинхронизация водно-электролитного баланса. Все признаки острой почечной недостаточности. Что-то напрочь сломали им обоим почки. Вопрос только в том — что?

По данным общего анализа крови всё тоже весьма неутешительно. Лейкоцитоз — клетки воспаления сильно увеличены в количестве, особенно за счёт нейтрофилов. А это означает, что воспалительный процесс бактериального характера.

Пневмония. И судя по снимкам, довольно обширная. Да что ж за детский сад! Почему Ниидзима Касуга не сказал мне, что они сидят дома и болеют в ожидании, когда я вернусь с отпуска? Вернее, именно это он и сказал, но ведь коллега не упомянул, насколько всё серьёзно. Возможно, что они скрыли это от него.

Могли ведь вызвать скорую или обратиться к другому врачу… Зачем же так рисковать? И чем в итоге всё закончилось? Тем, что обратились они крайне поздно, так Куренай Цукаса умудрился их чем-то добить.

Только чем?

И стоило мне задаться этим вопросом, как Когдо Кагари прислал список назначенных препаратов.

Странно… Им назначили антибиотик — кларитромицин. И ничего страшного в этом нет, хоть подбор препарата и странный. Я бы выбрал другой — цефтриаксон или цефексим. Да хоть амоксициллин с клавулановой кислотой! На кой чёрт здесь именно кларитромицин?

— К-Кацураги-сан, можно к вам? — послышался голос из дверей.

Я хотел было попросить пациента подождать, но обнаружил, что в дверях появился белый халат. Это не пациент. Это сам Куренай Цукаса — терапевт шестого ранга.

— Куренай-сан? — вздохнул я. — Сказал бы, что рад вас видеть, но я как раз сейчас получил информацию о произошедшем. Пока что ничего не понимаю. Что с семьёй Ниидзима? Откуда острая почечная недостаточность?

Я решил не упоминать, что Кондо Кагари уже мне рассказал о том, что именно Куренай допустил какую-то ошибку в назначениях.

Полный мужчина присел рядом со мной и трясущимися руками поправил очки.

— Кацураги-сан, это я во всём виноват, — тут же признался он. — Позвольте мне принять ваших больных. Час я смогу здесь за вас посидеть. Вы только посмотрите, пожалуйста, что с Ниидзима. Мы никак не можем восстановить их состояние. Возможно, вы что-то придумаете?

Я хотел задать вопрос о том, в чём же была допущена ошибка, но перед моими глазами промелькнули воспоминания о предыдущей пациентке.

Хирухико Маюри. Грейпфрут и эстроген. Фермент «CYP3A4».

Чёрт подери…

Ведь я назначал родителями Ниидзимы Касуги препараты из группы блокаторов кальциевых каналов. Они принимают нифедипин от давления, поскольку это лекарство повышает пульс, а у них именно такого рода гипертензия. Высокое давление и низкий пульс, которые хорошо купируются нифедипином.