Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 09, страница 32 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Хорошо, Кацураги-сан, — кивнул он. — Хотя… Так ли нужна мне эта операция? Уж молоко я как-нибудь могу потерпеть. Пусть течёт… Всё-таки, лезть в мозг немного страшно…

— Поверьте, это необходимо, — настоял я. — Выделение молозива из сосков — это лишь меньшая из проблем. Если опухоль увеличится… А она обязательно увеличится. Тогда гипоталамус сожмётся ещё сильнее, и от этого может пострадать вся ваша эндокринная система. Обмен веществ нарушится, и поверьте, ощущения от этого будут куда неприятнее, чем обычная галакторея, как на медицинском языке называется выделение молозива.

— То есть, вы хотите сказать, что эта опухоль может повредить мозг сильнее, чем сейчас? А она может задеть не только гипоталамус, но и другие части. Извилины, к примеру?

— До извилин она не дотянется, но может сделать кое-что похуже, — произнёс я. — Если её давление начнёт воздействовать на продолговатый мозг, мозжечок или средний мозг, вы можете потерять органы чувств, разучиться ходить или вовсе умереть. Откладывать операцию нельзя, понимаете? Тот же продолговатый мозг отвечает почти за все функции жизнедеятельности. Сердцебиение, давление, дыхание и многие другие. Лишиться их — значит, нанести себе непоправимый вред.

— Ох, — Ацухито протёр лоб салфеткой, которую оперативно достал из кармана. — Вы умеете убеждать, Кацураги-сан. Хорошо, сейчас же отправлюсь к другим специалистам на консультацию.

— Я уже записал через компьютер и указал, что вас нужно принять срочно, — объяснил я. — Сначала пройдите к Асакуре-сану. Он — невролог и по совместительству нейрохирург. Если консилиум решит проводить операцию, то ею займётся именно он.

Теперь я с особой радостью отправлял больных к Асакуре Джуну, поскольку знал, что пьяным он на операцию не придёт. Теперь такой риск стремится к нулю.

— Договорились, Кацураги-сан, — кивнул Ацухито. — Как пройду всех врачей, сразу же вернусь к вам.

Ацухито Макиши покинул мой кабинет, а я бегом направился на первый этаж. Если у экстренного пациента действительно резко выраженный пролапс прямой кишки, то ему потребуется срочное хирургическое вмешательство.

Сакамото Рин стояла около кабинета неотложной помощи. Девушку трясло. Рядом с ней стояла её двоюродная сестра Сакамото Фумико — заведующая нашей регистратурой. Она успокаивала Рин, которая, казалось, вот-вот потеряет сознание.

— Что у вас тут происходит? — спросил я. — Где пациент?

— Простите меня, пожалуйста, Кацураги-сан, я больше не смогла оставаться с ним, — чуть не плача, призналась медсестра. — Это для меня слишком… Очень страшно. Пройдите, пожалуйста, к нему, скоро подойдёт Рэйсэй Масаши, но пока что… Я боюсь.

— Прошу вас, Кацураги-сан, не обижайтесь на мою сестру, — обратилась ко мне Фумико. — Видимо, для неё это перебор.

— Да успокойтесь вы обе, — перебил их я. — Не стану я никого ругать. Вы чего? Я прекрасно понимаю, от некоторых патологий действительно мурашки по коже. Знал я одного коллегу, который, к примеру, на родах терял сознание. Хотя был хирургом.

Эту историю рассказывала мне гинеколог — Фудзи Мадока. Речь шла о её муже. В этом нет ничего сверхъестественного, просто не каждый может наблюдать за страданиями пациента. Особенно, если при этом он не на хирургическом столе под наркозом, а ожидает помощи, терпя боль без анестезии.