Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 09, страница 31 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Мы идентичны по природе, просто развиваемся по-разному из-за действия других гормонов. Другими словами, все мы — люди.

Но если говорить Ацухито Макиши, симптомы, которые его беспокоят, тревожат и меня. Молочные железы у мужчин атрофируются. Превращаются в набор полумёртвых клеток. Так с чего же вдруг там взялось молоко?

Я перевёл взгляд на его голову, чтобы рассмотреть мой излюбленный орган.

Гипоталамус — часть мозга, которая является центром всей эндокринной системы. Именно там выделяется пролактин.

Чёрт… В итоге все оказались правы. И Ацухито, и Такеда Дзюнпей, и, к счастью, я в том числе. Опухоль была. Но она была доброкачественной.

И это была опухоль гипоталамуса.

— Кацураги-сан! — позвала меня Сакамото Рин. — Мне срочно нужно отойти, вызывают вниз. Позволите?

Я молча кивнул. Медсестра убежала, а я продолжил свой осмотр.

Да, «клеточный анализ» показывает, что одна из областей гипоталамуса превратилась в доброкачественную опухоль. Раковых клеток там нет — и это очень хорошо.

Но есть и плохая новость — опухоль всё равно придётся удалять хирургическим путём. Вероятнее всего, стандартным доступом — через нос.

— Ацухито-сан, я изучил ваше МРТ и гормональный профиль, — произнёс я. — Могу вас успокоить — рака нет.

Хотя раком вообще нельзя называть образования в области мозга. Рак — это опухоль эпителия. Условно, того же рака мозга вообще не существует и быть не может.

— Это радует, Кацураги-сан! — воскликнул он. — Но почему же я тогда… Почему у меня груди текут так, будто я вот-вот начну кормить младенца?

— К сожалению, опухоль есть, однако она доброкачественная. Дело в том, что доброкачественные опухоли быстро увеличиваются в объёме. И начинают давить на окружающие органы.

— Операция? — коротко спросил мужчина.

— Да, Ацухито-сан, операция, — подтвердил я. — Крепитесь. Это совсем не так страшно, как рак. В сравнении с такими больными, у вас сущая мелочь, слышите меня?

Я заметил, что мужчина чуть ли не начал плакать, поэтому мне пришлось быстро объяснить ему, что на деле всё не так страшно.

— Хорошо, Кацураги-сан, — всхлипнул он. — Я вам верю. Операции я боюсь меньше, чем смерти.

И как назло, в этот момент зазвонил мой телефон. Я хотел проигнорировать звонок, но увидел там надпись «Сакамото Рин». Кабинет медсестра покинула очень встревоженной. Лучше ответить на её вызов.

— Простите, Ацухито-сан, одну минуту, — попросил я и взял трубку. — Да, Сакамото-сан. Что у вас?

— Кацураги-сан, я в шоке… Вам нужно спуститься в кабинет неотложной помощи!

Так и думал…

— Что там? Насколько срочная ситуация? — поинтересовался я.

— Кацураги-сан… Тут у мужчины прямая кишка… выпала. Вся.

Вот это я понимаю — начало дня! За один час ко мне успел прийти мужчина с доброкачественной опухолью гипоталамуса, и тут же возник второй с пролапсом прямой кишки. Может быть, Сакамото Рин ошиблась и на самом деле там самая обычная грыжа? Хотя, это вряд ли. Выпадение прямой кишки трудно с чем-то спутать.

— Ацухито-сан, — обратился я к пациенту. — Меня внизу ждёт экстренный больной. Чтобы вы меня не ждали, предлагаю пройти к неврологу и эндокринологу. Пусть они изучат ваши снимки с магнитно-резонансной томографии головного мозга. Если коллеги подтвердят мой диагноз, то мы с вами в ближайшее время начнём подготовку к операции. Идёт?