Книга Придворный Медик. Том 3, страница 35 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Процесс пошёл. Кайнелайнен начал восстанавливать печень, попытался расширить желчные протоки. Но ничего хорошего из этого не вышло. Протоки сразу же сжались вновь, вызвав тем самым очередной болевой приступ, от которого Ломоносов тут же согнулся пополам.

— Не получается… — прошептал Киммо. — Не проходит моя магия. Видимо, для начала…

— Да, — я сходу понял его мысль. — Сначала надо восстановить лекарские каналы.

Я долго возился с магией Ломоносова. Особая форма «анализа» так и не включилась. Однако в какой-то момент я нащупал верную тактику. Честно говоря, я сам не понял, что сделал. Всё получилось интуитивно. В какой-то момент Максим Владимирович с облегчением вздохнул, а я почувствовал прилив сил.

Странно, почему процесс лечения каналов, наоборот, наполнил меня магией? Может, я забрал избытки у Ломоносова? Ту самую магию, которая ему и вредила?

Может быть. Но разбираться с этим самостоятельно — бесполезное занятие. Лучше спрошу об этой ситуации в ордене лекарей. Может, там смогут хоть что-то подсказать.

— Вот и всё, Павел Андреевич, — выдохнул Ломоносов. — Поздравляю вас. Это двойная победа.

Поздравление, разумеется, прозвучало не искренне. Скорее уж с ненавистью или с завистью.

— Почему «двойная»? — спросил я.

— Потому что вы только что вылечили своего соперника. Наверное, вы собой довольны. Но самое главное: я теперь никак не могу вам помешать разрушить моё отделение изнутри. Я ведь слышал, что главный лекарь передал его под ваш контроль. Вы теперь там камня на камне не оставите, — пробурчал он.

— Ох и низкого же вы обо мне мнения, — хмыкнул я. — Помните, с какой фразы началась наша с вами конкуренция? Мы договорились, что будем бороться честно. Вот только вы своё слово не сдержали. А я от своего обещания не откажусь до конца.

Иначе моё слово вообще ничего стоить не будет. Кому-то может показаться, что, раз Ломоносов жульничает, то и мы с Гавриловым должны поступать так же. Но как по мне, это тактика для слабаков.

Как только мы покинули палату Ломоносова, Кайнелайнен произнёс:

— Здорово у вас получилось! Не ожидал, что вы так быстро разберётесь с его отдачей.

— Пришлось импровизировать, — пожал плечами я. — Мы хорошо сработались за сегодняшний день. Благодарю за помощь, господин Кайнелайнен.

— Можно просто Киммо, — улыбнулся он.

— В таком случае перейдём на «ты».

— Конечно, перейдём! — воодушевился финн. — Мне только что пришло сообщение от управляющего. Теперь мы официально соседи. Квартиру нам уже выделили. Я как раз собираюсь перетащить туда вещи. Ты со мной?

— Нет, Киммо, мне придётся задержаться. Приду поздно вечером. Пока что располагайся без меня.

Кайнелайнен ушёл, а я рванул в дневной стационар. И обнаружил картину, которая совершенно не пришлась мне по душе. Отделение Ломоносова было закрыто. Зато в нашем стационаре стало в два раза больше людей, чем было до этого.

Я вытянул Гаврилова наружу, завёл за угол коридора и спросил:

— Как это понимать? Зачем вы так увеличиваете нагрузку на наше отделение, Евгений Кириллович?

— Это мой тайный план, — ухмыльнулся он. — Я перезаписал всех людей Ломоносова к нам. Теперь у него будет практически нулевая статистика за сегодняшний день. Мы точно победим!

— Мы и без этого точно победим, — напомнил я. — Зачем ещё сильнее топить и без того проигравшего? Всё это время мы действовали честно. Вы хотите поступиться принципами под самый конец? Какой в этом смысл?