Книга Придворный Медик. Том 3, страница 34 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Такую картину можно наблюдать при переливании неверной группы крови. Или при малярии. В обоих случаях идёт активное разрушение клеток крови и пожелтение кожи.

Однако ситуация у Максима Ломоносова не лучше. Поскольку мы с Кайнелайненом не видим причины столь резких изменений в печени и желчном, то значит — и не сможем полноценно вылечить его. Для начала нужно выяснить обстоятельства, при которых он вообще заболел столь странным недугом.

Следовательно, нужно собрать анамнез. Лучше хорошего опроса, на мой взгляд, не бывает никакой диагностики.

— Максим Владимирович, а как так вышло, что вы довели себя до такого состояния? — поинтересовался я. — Вы же лекарь. Должны были заметить какие-то изменения.

— Вы решили топить меня до последнего, Павел Андреевич? — выпалил Ломоносов. — Хотите опозорить меня, как специалиста, да ещё и перед иностранным коллегой?

— Не судите людей по себе, господин Ломоносов, — покачал головой я. — Лучше ответьте на вопрос. Иначе вам вырежут желчный, а легче всё равно не станет.

— Да-да, хирурги мелочиться не станут! — согласился Кайнелайнен. — Всё вырежут, «чик-чик», — он изобразил пальцами ножницы. — Но основное заболевание останется. Нам нужно найти его причину.

— Да что ж вы никак не поймёте, — вздохнул Ломоносов. — Я себя прекрасно чувствовал все эти дни. Говорю же, всему виной это чёртово соревнование. Я сегодня попытался принять больше пациентов, чем мог осилить, — признался он. — Тратил лекарскую энергию на каждого первого. Мне становилось всё хуже и хуже. Сначала была слабость. А потом — начал желтеть.

А-а-а… Это многое объясняет. Поражаюсь своему везению. Мне опять попалось заболевание, которое отчасти можно назвать магическим. Похоже, Ломоносов пострадал из-за лекарской отдачи. Валерий Бражников вскользь упоминал это состояние, когда я рассказал ему, каким образом я достиг «гистологического анализа».

Как оказалось, моя методика была не совсем правильной. Постоянно перегружать свои магические каналы — это прямой путь к гибели. Поэтому я свои тренировки сразу же откорректировал.

Но Ломоносов явно был не в курсе, что такого делать нельзя. Бражников говорил, что заболевание, вызванное отдачей — это что-то вроде защитного механизма. Если лекарь сам не понимает, что пора остановиться, магический центр жёстко намекает ему на это.

Например, ударяет последними запасами силы по какому-нибудь органу, чтобы маг заболел и не смог продолжать свою деятельность.

Я сталкивался с чем-то подобным, но пережитые мной отдачи были куда легче. Слабость, сонливость, головокружение — меня беспокоили только эти симптомы. А Ломоносов конкретно перегнул палку, чтобы нас обогнать.

Но сам же вывел себя из соревнования.

— Распределим обязанности, доктор Кайнелайнен. Вы возьмёте на себя восстанавливать его печень и желчный, — предложил я. — Это как раз по вашей специальности. А я уберу главную причину!

— Точно, господин Загорский ведь упоминал, что у вас есть предрасположенность к «магическому анализу»! — закивал финн. — Давайте попробуем!

— Что-что у него есть? — оторопел Ломоносов. — Нет, быть этого не может… Господин Булгаков, я никогда не поверю, что у вас такие уникальные способности. Это же просто невозможно!

— А мне ваша вера и не нужна. Лежите смирно, — перебил его я. — Лучше пожелайте нам удачи. Если ничего не получится, придётся направлять вас в хирургию.