Книга Придворный Медик. Том 2, страница 67 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Спиро… что? — запнулась она. — А сердце обследовать зачем?

Ну что ж такое… Вроде экзамен сдала хорошо, а таким простейшим вещам её никто так и не обучил. Ну, ничего страшного. Это дело мы подтянем.

— Спирометрия — это обследование, которое определяет объём лёгких. Это один из основных способов доказать, что у больного имеется бронхиальная астма. Также этот метод помогает понять, до какой степени тяжести уже успело развиться это заболевание.

— Поняла, спасибо большое, — Мария быстро записывала чуть ли не дословно всё, что я пояснял. — А что насчёт сердца?

— Сердце из-за болезней дыхательной системы тоже часто страдает. Воспалительный процесс в лёгких приводит к увеличению давления в лёгочной артерии, а уже после этого страдают камеры сердца, клапаны, и развивается хроническая сердечная недостаточность, — максимально кратко пояснил я. — Всё в организме связано, Мария. Один орган без другого редко болеет.

— Вы очень просто всё объясняете, Павел Андреевич, — улыбнулась Рудина. — Странно, что в колледже эту же информацию подавали куда более сложным языком. Так… Больше никаких обследований не надо?

— Ещё анализ газов крови, рентген лёгких. Этого будет достаточно, — произнёс я.

Газы крови — тоже очень хороший анализ, только делается он не во всех клиниках. Это обследование помогает понять, какое соотношение кислорода и углекислого газа в крови. Если углекислоты слишком много, значит, у пациента уже есть признаки дыхательной недостаточности. Скорее всего, у Фёдора Кондратьева будут именно такие показатели.

Закончив с дворецким, я принял в стационар ещё двух человек. Когда рабочий день подошёл к концу, а отделение опустело, я понял, что у нас занято уже целых восемь коек из десяти. Результат сногсшибательный! И теперь из-за этого возникает другая проблема.

Отсутствие мест. Пациенты будут приходить к нам каждый день и занимать койку с утра до вечера. Придётся каким-то образом искать возможность увеличить вместительность отделения.

Но способ решения этой проблемы я уже придумал.

— Что нам делать-то, Павел Андреевич? — напрягся Гаврилов. — С одной стороны, всё прекрасно! Людей навалом. Мы даже обогнали Ломоносова на одного человека. В его отделении сейчас семь пациентов, а он, между тем, начал работать раньше нас. Но как будем выкручиваться, если завтра придёт ещё столько же людей? Или ещё больше?

— Есть два способа, — произнёс я. — Первый — попросить главного лекаря выделить нам ещё коек. Возможно, из стационара общего профиля несколько смогут освободить. Там сейчас пациентов не так уж и много.

— Это же надо с главным лекарем говорить! — тут же покраснел Евгений Кириллович. — Нет-нет, мне этот вариант не нравится. Я к нему в кабинет больше ни ногой! Какой второй вариант?

— Пациентов с лёгкими заболеваниями вызывать в дневной стационар день через день, — предложил я. — Тогда у нас освободится треть коек. Это нам здорово поможет.

— А вот это мне уже нравится гораздо больше! И к какому же варианту вы склоняетесь, Павел Андреевич? — спросил Гаврилов.

— К обоим. Мы сделаем и то, и то, — заявил я.

— Не-е-е-ет! — протянул Евгений Кириллович и отступил назад. Моё заявление испугало его настолько, что артериальное давление моего бывшего наставника вновь начало расти. — Пожалуйста, давайте обойдёмся без главного лекаря. Это же чистое самоубийство!