Книга Придворный Медик, страница 46 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Сергеев. Лучше вызвать его как можно скорее. Пока Алексей Георгиевич досюда дойдёт, уже спасать будет некого, — заключил Евгений Кириллович. — Булгаков, побудьте с пациентом. Я позвоню с дежурного телефона. Если вдруг возникнут ухудшения — сразу зовите.

Гаврилов ушёл, и мы остались с пациентом наедине. Я ещё раз глянул в историю болезни, чтобы прочесть имя псаря.

— Василий Фёдорович, как сейчас самочувствие? — обратился к пациенту я.

А в ответ — тишина.

Нехороший признак. То-то я заметил, что он перестал ворочаться и нести всякую чепуху.

— Василий Фёдорович, вы меня слышите? — повторил вопрос я и аккуратно приоткрыл его веки.

Чёрт меня раздери, а он ведь даже на свет реагировать перестал! Накаркал Гаврилов, всё-таки ему в самом деле стало хуже. Звать наставника — лишняя трата времени. Без нейролекаря он навряд ли сможет помочь. Лучше разберусь самостоятельно.

Ещё раз просканировал его организм и тут же нашёл, в чём проблема. Кровоток в головном мозге стал слишком скудным. Давление упало! Из-за этого и возникло осложнение. Так и до остановки сердца недалеко.

Я направил лекарскую магию на сосуды, вызвал их спазм, чтобы увеличить давление. Затем отдельно улучшил кровоток в надпочечниках. Именно там выделяются гормоны, отвечающие за борьбу с воспалительным процессом и регуляцию уровня давления. Нужно спровоцировать их выброс.

Потратив немало энергии, я всё же смог стабилизировать пациента. И как раз в этот момент в смотровую, шаркая ногами, вошёл нейролекарь Сергеев. Мой наставник последовал за ним.

— Доброго вам вечерочка, Павел Андреевич, — поприветствовал меня Сергеев. — Мне тут доложили, что вы энцефалит подозреваете. Давайте-ка посмотрим.

Трясущимися руками Алексей Георгиевич коснулся головы пациента, прищурился. И тут же отступил.

— Этот — мой клиент, — тут же заключил он. — Всё верно. Энцефалит. Срочно его ко мне — в неврологию.

— А чем вызван энцефалит? — поинтересовался у нейролекаря Гаврилов. — Вирусом?

— А это уже не так важно, Евгений Кириллович, — ответил Сергеев. — Как говорит статистика, почти в половине случаев его причину установить не удаётся.

— Думаю, дело всё же в вирусе, — предположил я. — Скорее всего клещевой энцефалит.

— Как вы поняли? — поправив очки, спросил Сергеев. — Ранку нашли? Аль самого клеща заприметили?

— Место укуса мы уже вряд ли найдём, — ответил я. — Инкубационный период мог длиться недели. Зажила уже давно. Дело в другом — пациент с собаками работает. А учитывая, что ему часто приходится выезжать на охоту, скорее всего именно там его и куснули.

Сергеев повернулся к Гаврилову, поднял трясущийся указательный палец и заявил:

— А башковитый у вас помощник, господин Гаврилов. Не такой, каким вы были в молодости.

Евгений Кириллович покраснел, но ничего не ответил своему пожилому коллеге. Вскоре подоспели санитары и перевезли Василия Фёдоровича в неврологическое отделение.

Я взглянул на часы. Пять вечера. Управился даже быстрее, чем думал. Ещё успеваю в приют до его закрытия. После восьми вечера родственников уже не пускают.

По идее, меня туда вообще не должны пускать, поскольку паспорт у Кирилла сейчас совсем другой и официально братом я ему не являюсь. Но я смог убедить одного из сотрудников приюта дать мне допуск. Пришлось солгать, что я приютил мальчишку-беспризорника, но чтобы не нарушать закон, всё же отдал его в приют.