Книга Придворный Медик, страница 44 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Какой, к чёрту, криз? У пациента совсем другая симптоматика.

— Господин Дубков просил передать, что пациент очень сложный, — объяснила медсестра.

— Уже вижу, — кивнул Гаврилов, осматривая больного «анализом». — Похоже, придётся вам задержаться, Булгаков. Думаю, мы тут и за три часа не управимся.

Проклятье… Я не могу сегодня задерживаться. Я обещал брату, что навещу его. Тем более, ему тоже требуется помощь. Но и пациента бросить не могу.

А значит, остаётся только третий вариант — успеть всё!

От авторов:

Дорогие читатели, каждые 500 лайков будет выходить новая глава, как бонус за Вашу активность. Сегодня 500 набрали, поэтому выкладываем две. Следующий рубеж — 1000.

— Куда вы меня везёте? Я пока не готов… Я сейчас собак на вас спущу! — обеспокоенно бормотал пациент, вертясь из стороны в сторону.

— А вот собак — не надо! Как-нибудь без них обойдёмся, — произнёс я. — Лучше расскажите, что сейчас чувствуете.

Осматривая пациента «анализом», я старался разговаривать с ним, чтобы тот не потерял сознание. Состояние у него тяжёлое. Если заснёт — мы не узнаем о половине симптомов. Могу поспорить, что в записях амбулаторной карты, переданной Эдуардом Дубковым, толковой информации не будет. А верный диагноз нужно выставить быстро.

У меня другого выхода нет. Если затянем с лечением, больной может погибнуть. А мне ещё к Кириллу успеть надо.

Что ж, посмотрим, какое заболевание профукал Дубков. Вот сейчас и выясним, где скрывается потолок знаний одного из самых популярных лекарей императорской клиники.

— Павел Андреевич, только не надо всё делать в одиночку! — требовательным тоном произнёс Гаврилов. — Вы здесь как помощник. Если пожелаете — как консультант. Лезть в пациента не нужно. За него отвечаю я!

Как консультант, значит? Здорово он сформулировал. Именно так меня в прошлой жизни и называли. Последние три года я в основном в роли «консультанта» и работал. Своих пациентов у меня толком не было, потому что я помогал коллегами. Одному подскажешь, второму — так и набирается за сутки пациентов сорок!

— Хорошо, тогда делюсь с вами своим мнением, — кивнул я. — Мы имеем дело с инфекционным заболеванием. Температура у пациента уже приблизилась к сорока. Он бредит. Ноги и руки подёргиваются — могут начаться судороги. Сомневаюсь, что кроме инфекции что-то могло вызвать подобную симптоматику.

— Голова сейчас лопнет, она уже надувается, — бормотал на заднем плане больной.

— Уверены? Может, это лишь сопутствующее заболевание. Эдуард Дмитриевич написал в направлении, что предварительный диагноз — гипертонический криз, — подметил Гаврилов.

— Евгений Кириллович, это у Дубкова гипертонический криз, раз он такую чушь написал. Вы гляньте на пациента, — попросил я. — У него давление, наоборот, падает ниже нормы.

Гаврилов опасливо осмотрелся. Мы находились в смотровой. Кроме меня, моего наставника и пациента в помещении больше никого не было.

— Булгаков, следите за языком, — шикнул он. — Вам что, проблем не хватает? Если господин Дубков узнает, как вы о нём отзываетесь…

Да что ж со всеми творится-то такое⁈ Этого Дубкова все считают каким-то богом во плоти. Он ведь явно держится в клинике исключительно за счёт связей.

— Сейчас это не имеет значения, — помотал головой я. — Факт остаётся фактом. Предварительный диагноз абсолютно неверный. А другого у нас пока что нет. Время тоже в дефиците. Предлагаю ровно пять минут молча осмотреть пациента нашими «анализами». После этого обменяемся полученной информацией.