Книга Первый инженер императора IV, страница 66 – Александр Вольт

* * *

Иван Кречет не врал и даже не преуменьшал. Он вообще редко тратил время на такие изыски, как преувеличение или приукрашивание действительности. Мир, в котором он жил, был слишком суров и прямолинеен для этого. И когда он говорил, что экспедиция была тяжелой, это означало, что она была именно такой — тяжелой, изматывающей и смертельно опасной.

Да, эта вылазка не была таким концентрированным, клаустрофобным кошмаром, как спуск в подземный комплекс. Не было тикающего таймера, грозящего аннигиляцией. Но была другая опасность — монотонная, изматывающая, постоянная. Угроза, которая таилась за каждым деревом, в каждой тени, в каждом шорохе.

Сотня вооруженных людей на лошадях, с гружеными повозками — это, конечно, внушительная сила. Но посреди бескрайнего дикого леса, где каждый голодный зверь чует свежее мясо за несколько километров, это была не столько сила, сколько большая, шумная и очень аппетитная мишень.

Особенно, если речь шла о человеческом мясе, которое, по каким-то неведомым гастрономическим пристрастиям местных мутантов, ценилось здесь особенно высоко.

Пару раз им пришлось столкнуться с уже знакомыми противниками — гнездами рукеров. На этот раз воины были готовы. Те, кто уже имел дело с этими когтистыми тварями, — хламники и бойцы из первого отряда — действовали слаженно, почти хладнокровно. Они стали тем ядром, тем центром обороны, вокруг которого новички, сцепив зубы, набирались опыта.

Щелкали арбалеты, свистели мечи, гортанно кричали сотники. Бойцы из первой экспедиции, уже знавшие повадки рукеров, работали, как хорошо отлаженный механизм. Они не лезли на рожон, держали строй, отсекали тварей от повозок, давая возможность арбалетчикам вести прицельный огонь.

Новички же, получив свои первые, к счастью, не смертельные раны — рваные царапины от когтей, ушибы, болезненные укусы — быстро учились. Страх в их глазах сменялся яростью, растерянность — боевым азартом. Они видели, как нужно действовать, как прикрывать друг друга, как не поддаваться панике. Это был жестокий, но самый эффективный урок выживания в Диких Землях.

Но настоящим испытанием для экспедиции стали не рукеры. На третий день пути, когда они пробирались через скалистое ущелье, заваленное огромными валунами, на них напали ОНИ.

Бурые мутировавшие медведи.

Это были не просто крупные звери. Это были настоящие монстры. Порождения этого искалеченного мира. Огромные, размером с небольшую повозку, они неслись напролом, сметая на своем пути кусты и молодые деревья.

Их бурая, свалявшаяся шерсть была покрыта какими-то наростами, а из пастей, полных огромных, желтых клыков, капала пена. Но самое страшное было в их глазах — маленьких, красных, горящих какой-то безумной, неукротимой яростью.

Их было всего пять. Но этих пяти хватило, чтобы превратить ущелье в настоящий ад.

— К холму! Наверх! — проревел Иван, его голос едва перекрывал рев медведей. — Занять оборону на вершине!

Это было единственно верное решение. В узком ущелье, где не было места для маневра, эти живые тараны просто смяли бы их. Нужно было преимущество высоты.

Отряд, отстреливаясь на ходу, бросился к ближайшему каменистому холму. Лошади, обезумев от страха, ржали и бились, но возницы, матерясь сквозь зубы, из последних сил удерживали их.