Книга Первый Инженер Император. Новые рубежи ІІІ, страница 59 – Александр Вольт

— Так что, барон, — прошептала она, ее дыхание опалило мне ухо, — позволите мне стать вашей наложницей?

И, не дожидаясь ответа, она сама нежно, но настойчиво поцеловала меня. Ее губы были мягкими, имевшими привкус воды, и от этого поцелуя, такого неожиданного и одновременно такого приятного, у меня напряглось везде, где только могло.

Молодость, что с нее взять.

Я ответил ей, обнимая в ответ, чувствуя под ладонями гладкую, прохладную кожу ее спины. Мир сузился до этого пруда, до лунного света, дрожащего на воде, до вкуса ее губ и тепла тела, прижимающегося ко мне.

Поцелуй был долгим, полным невысказанных чувств и скрытой страсти. Когда я ненавязчиво убрал губы, мы несколько секунд смотрели друг от друга. Иша смотрела на меня своими огромными, темными глазами, в которых плескалась надежда и что-то еще, похожее на вызов.

Я мягко отстранил ее, но продолжал держать за плечи, глядя ей в глаза.

— Арина, — голос мой звучал твердо. — Наложница мне не нужна. Это слово… оно несет в себе оттенок рабства, подчинения. А я не хочу, чтобы рядом со мной были рабыни, даже если они сами этого желают. Я ценю свободу — и свою, и чужую. Но… — я сделал паузу, подбирая слова, — близкий боевой товарищ, верный друг, способный понять без слов, разделить и радость, и горе, подставить плечо в трудную минуту — вот такой человек мне действительно очень нужен. А как это будет называться… наложница, любовница, подруга… это не так уж и принципиально, ты не находишь? Главное — суть, а не форма.

Девушка тяжело вздохнула, ее плечи опустились. Она снова прижалась ко мне, уткнувшись лицом в мою грудь. Ее тело мелко дрожало.

— Я так устала… — прошептала она, голос ее был полон надрывной тоски. — От всего, что происходит… от этой вечной борьбы, от страха, от потерь… Но хорошо, что хоть всех наших вывели. Я… я очень по ним скучала. Каждую ночь видела их во сне… живыми…

— Знаю, — спокойно ответил я, поглаживая ее по мокрым волосам, по затылку. Я чувствовал, как напряжение покидает ее тело, уступая место простой человеческой усталости и потребности в тепле, в защите. — Все будет хорошо, Арина. Мы справимся. Вместе. А теперь давай выходить, мне не хватало, чтобы ты еще простудилась на этом ночном купании. Кто тогда всех наших лечить будет, а? Если наш главный знахарь сам сляжет с горячкой?

Она тихо рассмеялась, ее смех был немного надрывным, но уже без прежней тоски.

— Ты прав, барон. Негоже лекарю болеть.

Мы вылезли из воды. Прохладный ночной воздух тут же окутал мокрое тело, заставляя поежиться. Я деликатно отвел взгляд, делая вид, что рассматриваю луну, отражающуюся в пруду, но краем глаза все же отметил, что пусть Арина и была худовата, даже измождена пережитым, но под мешковатыми походными вещами действительно скрывалось очень стройное, пропорционально сложенное тело. Узкая талия, округлые бедра, высокая грудь… Лунный свет выхватывал изгибы ее фигуры, превращая ее на мгновение в мраморную статую.

Она быстро натянула свое простое платье, я — штаны и рубаху. Мы шли обратно к поместью молча, но эта тишина была уже другой. Не напряженной, не выжидательной, а… наполненной чем-то новым. Недосказанностью, да. Но и пониманием. И, возможно, началом чего-то… большего.

У самых дверей господского дома, там, где начинался освещенный двор, мы остановились.