Книга Архитектор Душ IX, страница 88 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Виктор шел уверенно, расправив плечи. Его взгляд был прямым и цепким. Он не сутулился, не отводил глаз. От него веяло скрытой опасной силой, которая покоится на дне глубокого омута.

Это изменение раздражало Мастера. Оно нарушало его картину мира, где люди — это просто еда или инструменты. Громов перестал быть инструментом.

Они вышли на аллею парка. Вокруг было тихо, ветер шелестел голыми ветками лип. Поймав момент, Мастер замер, кряхтя и изображая неуклюжесть, затем опустился на одно колено. Он возился с ботинком, делая вид, что завязывает узел непослушными пальцами, но на самом деле его внимание было сосредоточено на другом.

Он закрыл глаза на долю секунды и резко распахнул веки, переключаясь на истинное зрение.

Мир потерял краски, став серым и призрачным. Деревья превратились в застывшие скелеты, небо — в свинцовый купол.

Мастер поднял взгляд на Громова.

Идущий впереди мужчина размеренно шел, не заметив, что спутник отстал.

В центре груди, там, где у людей обычно теплится ровный огонек души, у Виктора медленно вращался сложный, многослойный сгусток серо-фиолетовой психеи. Цвета были насыщенными, глубокими. Ни у кого раньше он не видел такой странной смеси. Обычно психея любого существа имеет один цвет или оттенок, а тут… что-то неясное. Наверное, последствия удачного ритуала.

В остальном ничего необычного. Кроме…

Мастер скользнул взглядом ниже, и замер.

Тень.

Обычная тень, которую отбрасывает любой предмет в физическом мире.

Она стелилась по серой земле густым, чернильным пятном, неестественно плотным для эфирного плана. Но пугало не это.

Тень казалась… живой.

НАВЕРНОЕ, лишь казалась.

Мастер присмотрелся, и по спине Александра Борисовича пробежали мурашки — ощущение настолько непривычное и забытое для древнего существа, что он едва не дернулся.

Виктор продолжал идти, и эта тень двигалась с едва уловимым запозданием. Словно она не подчинялась законам оптики, а лишь подражала им. Мимикрировала.

«Что это? — пронеслось в голове Мастера. — Откуда?».

Он моргнул, пытаясь сфокусироваться, но видение оставалось прежним. Темное пятно у ног графа словно почувствовало внимание и на мгновение стало плотнее.

«Нервы, — резко оборвал себя Мастер, заставляя сердце Александра Борисовича успокоиться. — Всего лишь нервы. Разыгралось воображение».

Видимо, заметив, что спутник пропал, Виктор остановился и озадаченно обернулся.

Мастер поспешно дернул шнурки, затягивая узел, и выключил магическое зрение. Мир снова обрел краски.

— Прошу прощения! — затараторил он, с трудом выпрямляясь и отряхивая брюки. — Шнурок развязался. Чуть не убился на ровном месте! Уже иду, Виктор Андреевич!

Он догнал графа, стараясь не смотреть ему под ноги.

Они вышли на одну из боковых дорожек парка, где было потише. Громов шел неспешно, заложив руки в карманы брюк.

— Значит, — начал он, не глядя на спутника, — вы столичный?

— Верно, — кивнул Мастер, мгновенно входя в роль. Он добавил в голос профессиональной уверенности, но оставил в нем нотки заискивания. — Всю жизнь там. Знаете, Химки — это, конечно, не центр Москвы, но работы хватает. У меня довольно большой практический опыт. Если я где и слаб, то, каюсь, не всегда успеваю следить за новыми веяниями в науке, но с точки зрения практики могу многое.