Книга Архитектор Душ VI, страница 43 – Сергей Карелин, Александр Вольт

— Слышал, сын? Пару дней. Так что готовься сдавать полномочия обратно.

— С радостью, — искренне ответил я. — Бизнес-империи — это не мое. Мне бы со своими трупами разобраться.

Отец хохотнул, но смех вышел немного сиплым.

— Ну, ты так не торопись, — сказал он, откинувшись на подушку. — Я выйду из больницы, соберем гостей, сделаем прием. Я тебя представлю всему столичному бомонду. Как своего сына и наследника. Официально, громко, чтобы каждая собака знала.

— Может, обойдемся? — спросил я, слегка скривившись.

Аристократия, с ее фальшивыми улыбками, сложным этикетом и подковерными играми, все еще была для меня не самым интересным предметом для обсуждения. Мне было куда комфортнее в прозекторской или на месте преступления, чем в бальном зале с бокалом шампанского. Или с девчонками/эльфийками в кино.

— Нет, сын, — отрезал Андрей Иванович, и в его голосе прозвучали стальные нотки, которые я помнил с детства (чужого, но ставшего моим). — Того требуют традиции. Да и тем более…

Он замялся, нахмурившись, словно подбирал слова, которые давались ему с трудом. Затем он поднял на меня свой тяжелый взгляд — взгляд человека, который привык отдавать приказы, но сейчас просил прощения. Он положил свою прохладную, сухую руку на мою и крепко сжал.

— Я был не прав по отношению к тебе, Витя, — произнес он тихо. — Все эти годы… я смотрел не туда. Искал не то. Ты заслужил это. Ты достоин быть Громовым. С самого рождения. И я хочу, чтобы все это знали.

В горле встал ком. Это было признание, которого настоящий Виктор ждал всю жизнь и ради которого, возможно, и пустился во все тяжкие, пытаясь доказать свою значимость, пусть и через саморазрушение.

Я покивал головой, принимая его слова.

— Все нормально, отец. Я не держу зла. Правда.

— Может… переедешь обратно в столицу? — вдруг спросил он с надеждой в голосе. — Дом большой, места всем хватит.

Я ухмыльнулся. Предложение было интересным, заманчивым. Вернуться в роскошь, забыть про провинциальную грязь, про бюджетные ограничения…

Но перед глазами всплыли лица Алисы и Лидии. Вспомнилась прозекторская в Феодосии, которую мы только начали приводить в порядок. Вспомнились эльфы, с которыми у нас теперь, кажется, образовался странный альянс. И, конечно, гримуар и доппельгангер, гуляющий на свободе.

— Мне и там неплохо, — ответил я честно. — Работы хватает, плюс есть незавершенные дела, которые я обязан буду решить по возвращению домой. Серьезные дела, отец.

— Да на кой-хрен тебе эта коронерская служба⁈ — вспылил он, махнув здоровой рукой. — Трупы, грязь, копейки! Давай возвращайся! У тебя определенно есть хватка, ты вчера на совете директоров показал класс. А у нас, сам видишь, освободилось место в соучредителях.

Я рассмеялся. По-доброму, без издевки. Отец, глядя на меня, тоже расхохотался — сначала неуверенно, а потом в голос, снимая напряжение последних дней.

— Хорошее предложение, — сказал я, отсмеявшись. — Но давай все же не гнать лошадей. Сначала я решу свои вопросы. Там, на юге. А потом посмотрим. И не пытайся переубедить меня.

— Но… — начал было он, набирая воздух для нового аргумента.

Я посмотрел на него, чуть наклонив голову и глядя исподлобья. Твердо, но спокойно.

Андрей Иванович осекся. Он увидел в моих глазах что-то такое, что заставило его отступить. Может быть, свое собственное упрямство.