Книга Архитектор Душ VI, страница 42 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Когда я вошел в палату, отец явно чувствовал себя значительно лучше. Он полусидел на кровати, опираясь на подушки, и просматривал что-то на планшете. Лицо его, конечно, все еще было бледным и осунувшимся, но та смертельная серость, от которой веяло могильным холодом, исчезла.

Увидев меня, он отложил гаджет.

— Витя, — произнес он. Голос был слабым, но твердым. — Ну, не томи, рассказывай, что случилось.

Я придвинул стул и сел рядом.

— Все кончено, отец. Волков взят.

Андрей Иванович прикрыл глаза и выдохнул. В этом выдохе было все: и облегчение, и горечь, и боль от осознания предательства.

— Где он?

— В СБРИ, — коротко ответил я. — Его взяли ночью, при попытке бегства. Он собирался уйти через каналы контрабандистов. С собой у него была сумка с наличкой и уверенность, что он всех переиграл.

— Деньги компании?

— Счета заблокированы, как мы и договаривались. Он не успел вывести основные активы. То, что успел раскидать по офшорам — мы нашли. У следствия есть полная карта его транзакций. Вернем все, до копейки.

Отец кивнул, глядя в окно. Его пальцы нервно теребили край одеяла.

— Он что-нибудь сказал? — спросил он тихо. — Почему, Витя? Столько лет… Мы же с нуля начинали. Я спину ему прикрывал, он — мне. Чего ему не хватало?

Я вспомнил то, что видел в голове Волкова. Эту черную, липкую зависть, это мелочное желание быть первым, а не вторым.

— Ему не хватало быть тобой, — ответил я прямо. — Он завидовал. Все эти годы. Он считал себя недооцененным, считал, что ты присвоил себе всю славу и успех. Долги, игромания, жадность — все это наложилось одно на другое. Он хотел не просто денег, отец. Он хотел занять твое место.

Андрей Иванович горько усмехнулся.

— Болван. Мы все делили поровну. Всю выручку, все доходы и проблемы. Я старался сделать со своей стороны максимум для нашего общего дела.

— Теперь это неважно. Он дал полные показания. Сдал всех: подельников, схемы, каналы. Дальше им будут заниматься службы, это уже не твоя головная боль.

Я намеренно не рассказывал ему о том, что случилось на самом деле. Меньше знает — крепче спит.

— Туда ему и дорога, — жестко сказал отец, но я видел, как тяжело ему даются эти слова.

В этот момент дверь открылась, и в палату вошел завотделением. В руках он держал историю болезни.

— Доброе утро, Андрей Иванович, Виктор Андреевич, — поприветствовал он нас, сверяясь с графиками на мониторе приборов. — Вижу, у нас сегодня оживленная беседа. Это хорошо, эмоциональный тонус важен для выздоровления.

Он подошел к кровати, проверил капельницу, посветил фонариком в глаза отцу.

— Ну что я могу сказать, — доктор удовлетворенно кивнул. — Динамика просто потрясающая. Честно говоря, в ваш первый день я не давал и десяти процентов на такой быстрый отскок. Ваши показатели стабилизировались, сердце работает ровно. Вы идете на поправку быстрее всех самых неутешительных прогнозов.

Он закрыл папку и улыбнулся.

— Если так пойдет и дальше, Андрей Иванович, я не вижу смысла держать вас здесь неделями. Пару дней под наблюдением, прокапаем курс восстановительной терапии, убедимся, что кризис миновал окончательно — и можете отправляться домой. Долечиваться будете в родных стенах, там, как говорится, и стены помогают.

Отец посмотрел на меня, и в его глазах я увидел тень прежней силы.