Книга Архитектор Душ VI, страница 106 – Сергей Карелин, Александр Вольт

— Давай, проходи, — махнул он рукой. — Только быстро, и через служебный вход, не через парадный.

— Ясен пень не через парадный, я что, больной? — пробурчал Владимир и прошмыгнул под шлагбаумом.

Сердце колотилось в горле. Он был внутри.

Первый рубеж взят.

Теперь нужно было попасть в дом.

Владимир двигался в потоке персонала. Мимо него проносили подносы, ящики с алкоголем, какие-то конструкции из цветов. Он пристроился за двумя официантами, несущими гору чистых скатертей, и след в след за ними вошел через широкие двери служебного входа.

Внутри пахло едой и дорогими духами. Кухня, мимо которой они проходили, напоминала ад в час пик. Пар, звон посуды, крики шеф-повара на французском и русском матерном.

Никто не обратил внимания на мужика в ветровке с коробкой в руках. Здесь все были чужими, нанятыми на один вечер.

Промчавшись мимо урагана, творившегося на кухне, он быстро выгрузил коробки, словно так и надо, после чего свернул в коридор, подальше от эпицентра кухонного безумия. Ему нужно было место. Тихое, спокойное место, где можно превратиться из курьера в гостя.

Он шмыгнул по коридорам первого этажа, стараясь выглядеть так, будто знает, куда идет.

«Туалет. Мне нужен туалет», — пульсировало в голове.

Служебные уборные были заняты — там переодевались официанты, курили повара. Туда было нельзя. Там его могли спросить: «Ты с чьей смены, мужик?».

Ему нужен был гостевой туалет или какая-нибудь гардеробная.

Он поднялся по боковой лестнице на второй этаж. Здесь было тише. Ковры глушили шаги. Снизу доносилась музыка — струнный квартет уже начал играть.

Владимир дернул ручку одной двери — заперто. Второй — кладовка со швабрами. Третьей…

Это была ванная комната. Просторная, отделанная мрамором и стопками белоснежных полотенец. Гостевой санузел. И, о чудо, он был пуст.

Владимир скользнул внутрь и щелкнул замком.

Выдохнул. Прислонился спиной к прохладной двери. Руки слегка дрожали — адреналин начинал отпускать, сменяясь мандражом.

— Так, соберись, Арсеньич, — прошептал он своему отражению в огромном зеркале.

Отражение выглядело неважно: помятое лицо, дешевая ветровка, шапка, натянутая на уши.

Он поставил коробку на мраморную столешницу, рядом с раковиной.

Первым делом — избавиться от улик.

Он снял шапку, сунул ее в карман ветровки. Снял ветровку. Стянул зеленый жилет.

Остался в белой рубашке и брюках. Уже лучше.

Владимир достал из коробки полный костюм. К счастью, тот почти не помялся под весом нарезки.

Ветровку и жилет он скатал в тугой ком. Куда их деть? В мусорку нельзя, если найдут, то возникнут вопросы.

Оглядевшись, Владимир Арсеньевич нашел под раковиной шкафчик для бытовой химии. Там стояли бутылки с чистящими средствами и рулоны бумаги. Он запихнул свой сверток в самую глубь, за трубы, прикрыв его пачкой полотенец.

— Полежите тут до вечера, — прошептал он.

Все. Улики скрыты.

Теперь преображение.

Владимир полностью переоделся, затем умылся холодной водой, смывая с лица усталость. Пригладил волосы пятерней. Достал из кармана брюк галстук, который предусмотрительно засунул туда еще в машине.

Завязать галстук без зеркала он мог за секунду, но здесь, перед зеркалом, он позволил себе потратить минуту, выводя идеальный узел.

Надел пиджак. Одернул полы. Застегнул одну пуговицу.