Книга Мечников. Том 10. Битва умов, страница 47 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Лучше в экстренном случае поговорить с человеком грубо, прямолинейно, по душам, чем промямлить что-то и позволить ему уйти недообследованным.

Когда вопрос касается жизни человека, хороши любые методы. В пределах разумного.

Поэтому я решил зарядить этой информацией дяде прямо в лоб. Иначе он будет отнекиваться бесконечно. Пусть знает правду. Тогда он поймёт, как высоки ставки, и начнёт со мной сотрудничать.

— Как это… Смертельно болен? — выпучив глаза, переспросил он. — Ты шутишь надо мной, Алексей?

— А что, похоже, что я могу шутить на такие темы? — спросил я. — Всё гораздо серьёзнее, чем ты думаешь.

— Погоди, а что у меня за заболевание-то⁈ — перешёл в стадию отрицания он. — Ты ведь даже диагноз не говоришь! Как я могу тебе на слово поверить?

Последнюю фразу он сказал с горяча. Я не стал принимать это близко к сердцу. Пациенты склонны вести себя неадекватно, когда узнают о таких вещах.

— Для начала ответь на мои вопросы, — сказал я. — Сосредоточься и перечисли всё, что тебя тревожило в последнее время. Даже мелочи. Сделай это ради Кати и Серёжи. Я не хочу, чтобы мой двоюродный брат рос без отца. Ты ему нужен.

До Олега, похоже, только сейчас дошли мои слова. Он прикрыл лицо руками, утёр выступивший на лбу пот, а затем задумался.

— Тяжесть в желудке была, — произнёс он через несколько минут. — Уже несколько месяцев она меня беспокоит. Поем что-нибудь, и через час живот начинает болеть. Проходит быстро, поэтому я на это внимания и не обращаю. Причём… Знаешь, что? Наедаюсь очень быстро. Раньше мог целую кастрюлю Катиного борща слопать. А сейчас одна тарелка едва ли умещается. Наверное, поэтому и худею.

— Рвоты не было? — уточнил я.

— Нет, не рвало ни разу. Но тошнота бывает. Опять же — после еды, — ответил дядя.

Что ж, из жалоб дяди я получил сразу две новости. Хорошую и плохую.

Плохая — заболевание, судя по всему, всё же есть. Вероятность этого чрезвычайно высока. Хорошая — оно не успело достичь поздней стадии.

Разумеется, речь идёт о раке желудка. Именно эту патологию я и заподозрил у Олега Мечникова. Это заболевание, почти как и любая онкология, очень коварно, поскольку симптомы ранней стадии трудно отличить от какого-нибудь гастрита или язвенной болезни. В этом и проблема ранней диагностики.

Порой я жалею, что онкология не начинается сразу с острых симптомов. Ведь если бы она показывала себя на ранних стадиях, пациента было бы гораздо проще спасти.

На самом деле смертельность онкологии сильно преувеличивали в моём мире. Здесь-то о ней вообще ничего не знают, но там этого заболевания боялся каждый второй.

Однако онкология лечится. То, что излечить эту патологию невозможно — следствие недопонимания. Вопрос лишь в том, на какой стадии она была обнаружена. На первых стадиях избавиться от опухоли очень просто. Хирургическая операция, удаление поражённой части органа и… И всё!

Миф неизлечимости онкологии зародился как раз из-за того, что на ранних стадиях её обнаруживают очень редко. Чаще всего диагноз ставится уже после того, как пациент обращается с серьёзными жалобами и на обследованиях обнаруживаются метастазы.

В таком случае как-либо исправить ситуацию очень трудно. Химиотерапия или лучевая терапия могут уменьшить опухоль, помешать метастазам расти, но никаких гарантий, что человек выживет, никто дать не сможет.