Книга Мечников. Том 10. Битва умов, страница 43 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— А руководство — это я, — улыбнулся Разумовский. — И у меня нет привычки рассказывать каждому встречному чужие тайны. Получается, мы с вами на верном пути, Алексей Александрович. Будем продолжать в том же духе.

Мы с Разумовским договорились о введении нового правила, и после этого я направился в свой кабинет, где хранились многие мои инструменты, в том числе и микроскоп.

Настало время изучить состав жидкости, которая окружает голову в капсуле. Хотя состав мне определить с помощью микроскопа вряд ли получится, ведь молекулы он видеть не позволяет. Для этого в любом случае придётся создавать лабораторию. Но, возможно, я смогу хотя бы примерно понять, из чего состоит эта смесь веществ.

Убедившись, что в госпитале больше никто не нуждается в помощи, я присел за свой стол, настроил освещение, затем капнул на предметное стекло и принялся изучать слизь под разными увеличениями.

И…

Ничего себе!

Сначала я думал, что мне показалось. Но повторный осмотр опроверг мои сомнения. Дело в том, что первые три уровня увеличений ничего толком не показали. Казалось бы, обычная гомогенная масса, в которой плавают единичные частички более твёрдого вещества. Солей, судя по всему. Скорее всего, эти соли скоро выпадут в осадок, и их будет видно на дне капсулы даже без микроскопа.

Но меня смутили не соли.

На максимальном увеличении я увидел движение. Мельчайшие частички суетливо перемещались из стороны в сторону, чем-то напоминали пловцов в бассейне, соревнующихся на скорость.

Это ещё что такое? Обычные бактерии из микрофлоры Павла Романова? Нет, непохоже. На самом деле на коже, в волосах, во рту живёт просто колоссальное количество бактерий. Особенно в ротовой полости. Там у них целый мегаполис. Некоторые специалисты даже считают, что рот гораздо грязнее заднего прохода.

Но я никогда не слышал, чтобы там жили такие проворные бактерии. За теми, что живут в слизи, я едва успеваю следить. А раз они так быстро передвигаются, значит, у них есть специальные системы для этого.

Уже через десять минут наблюдений я окончательно убедился, что у этих существ есть по одному длинному жгутику и по четыре пары ворсинок, расположившихся на противоположных сторонах округлого «тела» бактерий.

А вот это уже не просто интересно! Это — странно. Ведь таких бактерий я в своём мире никогда не встречал. Тем более я никак не могу понять, чего это они так активизировались. Зачем им тратить энергию и плавать из стороны в сторону, когда их хемотаксис работать не должен?

Хемотаксис — это что-то вроде нашего обоняния. К примеру, человек услышал насыщенный запах жирной пищи и тут же побежал в ближайший ресторан с фаст-фудом. У бактерий система работает почти точно так же. Они поймали мельчайшие частички интересующих их химических веществ и сразу же плывут в сторону их источника.

Но сейчас среда этих бактерий сильно ограничена. Тут нет еды. Нет ничего, что может помочь им продлить свою жизнь. Так чего же они так суетятся?

— Чего⁈ — вслух воскликнул я, когда сместил поле зрения и взглянул на другой участок капли. — Да что ж такое они творят?

Бактерии уже начали выстраивать вокруг капли что-то наподобие стены. Начали уменьшать объём слизи, спрессовывать его и ограничивать свою зону. Другими словами, начали формировать что-то отдалённо напоминающее клетку.