Книга Мечников. Том 8. Луч надежды, страница 83 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Правда, есть вероятность, что я с вами через неделю уже увидеться не смогу, — сказал Павел.

— Почему же? — не понял я.

Павел резко изменился в лице, совсем поник и, стараясь сбросить напряжение, принялся хрустеть пальцами.

— Отец подозревает, что я его чем-то отравил, — заявил Павел. — Думаю, вы и сами догадываетесь, откуда у него такие умозаключения.

Я не стал ничего отвечать, лишь молча кивнул. Когда-то Павел выкрал огненное кольцо Кособокова, чтобы взять под контроль отца и забрать себе его титул. Жизнь его после этого нещадно наказала, и выжил он лишь потому, что на помощь пришёл я, а барон смилостивился и решил простить своего сына.

Не знаю, изменился за это время Павел или нет, но вряд ли бы он приехал просить о помощи, если бы на самом деле желал своему отцу смерти.

— Если отцу продолжит становиться хуже, моего брата могут посадить, — призналась Анна. — У отца уже разум ослабевает из-за этой болезни. Именно поэтому мы бы хотели поторопиться. Возможно, вы сможете дать нам хоть какие-то советы, чтобы потянуть время до вашего приезда?

Я подробно расписал Елиным схему лечения двумя антибиотиками, а также добавил ещё несколько препаратов. Противовоспалительные порошки и зелья, улучшающие мозговое кровообращение. Всем этим их может снабдить Иван Сеченов.

— Попробуем тяжёлую артиллерию, — сказал я. — Два антибиотика хоть и увеличат нагрузку на организм, но, вероятно, смогут поддержать Иннокентия Сергеевича. А через пять дней я приеду к вам и со всем разберусь.

Анна и Павел ещё очень долго благодарили меня за помощь, после чего мы разделились. Я вернулся в свою квартиру, в которой Синицын вовсю уплетал жареную картошку.

— О-о! Я уж думал, что ты и не вернёшься! — с набитым ртом пробурчал он. — Я и для тебя оставил, садись.

— Нет, Илья, спасибо, я не голоден. Да и наедаться на ночь — плохая идея, — ответил я. — Где Захаров? Всё ещё в мастерской?

— Да, мастера сегодня не оторвать от работы. Но это — не самое важное. Зря ты от ужина отказываешься. На сытый желудок, может, лучше сможешь переварить новости, — бросил он.

— Какие ещё новости? — задержал дыхание я.

— Заходили городовые. Оставили тебе письмо. Я вскрывать не стал, но унтер-офицер предупредил, что тебе пока что ничего не грозит. Обвинений не предъявляют. Но, по его словам, князь Игнатов хотел бы, чтобы ты лично изучил заключительный протокол вскрытия Виктора Балашова.

Синицын, наконец, закончил жевать, залпом выпил стакан воды, а затем заявил:

— Унтер-офицер передал, что наш местный патологоанатом не знает, как реагировать на эти результаты. И что тебя они тоже должны удивить.

До начала вторжения в особняк Мансуровых всего три дня, а тут ещё с расследованием гибели Виктора Балашова так ничего и не решилось.

Я присел за стол и начал изучать протокол вскрытия, который принесли мне городовые. Первые абзацы были мне знакомы даже при том, что я этот текст ещё ни разу не читал.

Массивное поражение пищевода, желудка и двенадцатиперстной кишки из-за высокой концентрации соляной кислоты. Это сделал я.

Перелом нескольких рёбер из-за падения с третьего этажа, с этим тоже всё понятно. И про колотые раны, сделанные моим клоном, я знаю.

Но, как оказалось, патологоанатом смог обнаружить кое-что ещё. Под коленом Балашова был округлый шрам, который, судя по всему, зарос не сам. Его восстановили либо зельем, либо лекарской магией.