Книга Мечников. Том 5. Избранник бога, страница 65 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Итак, друг, слушай меня внимательно, — прошептал я, осматривая глаза спящего Кирилла. — У нас повреждено несколько оболочек. Роговица, склера, стекловидное тело. Но всё это мелочи в сравнении с тем, что произошло глубже.

Здесь явно наблюдается иридоциклит. Воспаление радужки и окружающего ее связывающего аппарата. Другими словами, один из главнейших органов оптический системы глаза может быть навсегда потерян. Как и зрение моего старшего брата.

— Погоди-погоди, — произнёс Синицын. — Я всё понял, но кое-что осознать никак не могу. Каким образом ты обнаружил повреждения столь глубоких структур глаза? Лично я ничего не вижу.

И вправду! То, что повреждена роговица, очевидно нам обоим. Роговица представляет собой самую наружную защитную оболочку глаза. То же касается и склеры. Она — лишь продолжение роговицы, которое окружает глаз внутри черепа.

Стекловидное тело — это вся водянистая влага глаза, которая придаёт ему форму. А вот с радужкой всё куда сложнее. В данном случае воспаляется зрачок — гибкая структура, которая определяет фокусировку. Сужается, если человеку нужно смотреть вдаль, и расширяется, если он смотрит вблизи.

А уж если воспаление распространяется дальше — на цилиарное тело и переднюю камеру глаза, то патологический процесс набирает совсем неблагоприятные обороты.

Однако вопрос Синицына остаётся открытым. А как я это понял?

Без офтальмоскопа и нескольких других изобретений определить точный уровень повреждений практически невозможно. Я ведь и сам не понял, как мне удалось узнать, где конкретно растёкся патологический процесс из-за пагубного влияния технического спирта.

Неужели я случайно научился более глубоким техникам лекарской магии? Обучился смотреть вглубь? Никак иначе я это объяснить не могу. Похоже, я и вправду усилил мощность своих собственных глаз, чтобы заглянуть в чужие.

Этот навык определенно стоит испробовать на более сложных пациентах. На тех, у кого повреждены внутренние органы вроде лёгких, сердца, пищеварительного тракта или почек. Если я овладел интуитивным пониманием того, где находится патологический процесс… Это позволит мне обогнать всех лекарей этого мира!

Но пока что рано замахиваться на такой уровень. Пока что стоит сосредоточиться на моём брате.

Лечить глаз было действительно трудно. Я начал не так, как в таких случаях действует обычный врач. Ограничил патологический процесс. Заставил полностью зарасти роговицу и склеру. С одной стороны, это опасно. Мы только что оставили массу бактерий глубоко внутри глаза. Но это даст отрицательный эффект только в том случае, если мы прямо сейчас всё бросим и разойдемся. Но такого не будет. Мы с Синицыным доведём дело до конца.

— Илья, представляешь, что такое радужка? — спросил я.

— Это… Цветная часть глаза, — пожал плечами он.

М-да… Плохи дела, если он формулирует ответ ТАКИМ образом. Придётся действовать самостоятельно. Но витков я себе перекинул не так уж и много. Так что помощь Синицына будет заключаться в другом.

— Илья, у тебя сколько осталось маны? Только честно. Я понимаю, что дежурство выдалось непростое, — произнёс я.

— Треть лекарской чаши ещё точно осталась, — ответил он. — А что?

— Положи руку на меня. Передавай мне свою ману, пока я лечу Кирилла. Как только пойму, что ты отдаёшь слишком много, я сразу же тебя об этом предупрежу. Договорились?