Книга Бывает и хуже? Том 8, страница 75 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Моргана подошла ко мне ближе.

— Однажды мы стали свидетелями, как Старейшина коснулся одного парня, и тот перестал отражаться в зеркале, — поделилась она. — Так Старейшина показывал свою силу. Но того парня он так и не обратил.

— Перестал отражаться, — повторил я с уважением. — Серьёзная сила.

— Очень, — подтвердила Моргана. — Я сама проверяла. Стояла рядом. У него реально пропало отражение. Только тень осталась.

Это явно были технические моменты самого зеркала. Какое-нибудь полупрозрачное стекло с подсветкой с обратной стороны. Простой трюк, его в любом сценическом наборе можно купить. Включаешь свет за стеклом, и человек, стоящий перед ним, перестаёт отражаться, потому что в кадре появляется второй слой освещения. Дёшево, эффектно, безотказно.

— А этот парень сейчас где? — спросил я.

— Он перестал приходить на вечеринки, — ответила Моргана. — Испугался. Сказал, что передумал быть вампиром.

Ну, хоть мозги появились.

— Старейшина сегодня будет? — спросил я.

— Должен быть, — ответила Моргана. — Он не на каждое собрание приходит. Но я слышала, что сегодня он будет.

— А этот, второй, — я кивком указал на дальний угол. — Который рядом с алтарём всё время стоит. Это кто?

— Это Эдгар, — тихо сказала Моргана. — Правая рука Старейшины. Он… Ну, он как бы все организационные вопросы решает. И если ты хочешь, например, поговорить со Старейшиной, тебе сначала к Эдгару.

— Понял, — сказал я. Эдгар, Моргана, Эдвард. Театр имени мёртвых поэтов. — А давно тут всё это происходит? Я в Аткарск только переехал.

— Год примерно, — охотно ответила Моргана. — Сначала нас было совсем мало, человек семь. А потом Старейшина появился. И всё закрутилось.

— Откуда он появился? — спросил я.

— Никто не знает, — с придыханием сказала Моргана. — Говорят, он жил тут давно. Просто скрывался. А теперь решил, что время пришло, и собирает нас.

Из ниоткуда. Собирает деньги, вещи, доверчивых подростков. Очень удобно.

Кто-то из-за угла свистнул, и все головы повернулись.

И тут начался спектакль.

Свечи стали гаснуть. Одна за другой. Я внимательно следил, их явно гасил кто-то из «приближённых», двигаясь по периметру комнаты. Аккуратно, бесшумно.

Через полминуты в комнате осталось три свечи. Потом две. Потом одна. И эта последняя погасла.

Полная темнота. Тишина. Я слышал дыхание людей.

И в этой тишине раздался низкий голос с вибрацией.

— Приветствую вас, дети ночи.

Звук пришёл сверху и сзади. Я мысленно отметил направление. Колонка. Скорее всего, портативная, висит где-то под потолком на крюке.

Зажглась одна свеча в центре зала. Над ней, в её слабом круге света, стояла фигура.

Высокая, в длинном чёрном балахоне. Капюшон надвинут так глубоко, что лица не было видно вообще.

Я внимательно посмотрел на Старейшину. Чисто рефлекторно прощупал его праной. Обычный человек, ничего особенного. Впрочем, так я и думал.

И под капюшоном, скорее всего, Арнольд. Тот самый, который использует это всё, чтобы воровать вещи. А в итоге создал культ.

— Сегодня, — голос, как оказалось, доносился из колонки, — я говорю только с избранными.

Приближённый вышел вперёд на полшага.

— Старейшина сегодня будет говорить только с теми, кто пришёл за личной аудиенцией, — объявил он. — Остальные ждите. Будут общие наставления позже.