Книга Бывает и хуже? Том 8, страница 118 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Шарфиков просиял и торопливо закивал.

— Точно! — выпалил он. — Так и сделаю!

И умчался из кабинета, едва не забыв свою папку.

Я покачал головой, глядя ему вслед. Что за Санта-Барбара у меня в жизни? Один любит другого, другой третьего, и все приходят за советами ко мне. Я кроме терапевта ещё и сваха. Заведующий по сердечным делам, чтоб его!

Но бывает ведь и хуже.

До вызовов оставалось время, и я решил потратить его на очень важное дело. И отправился в морг.

Ткачёв был у себя в кабинете, сидел за столом и что-то увлечённо строчил в журнале. Увидев меня, он расплылся в улыбке.

— Саня! — воскликнул он радостно. — Какими судьбами в мои владения? Живые сюда нечасто заглядывают по доброй воле.

— Здравствуйте, Никита Александрович, — я прикрыл за собой дверь. — Есть к вам разговор. Не для посторонних ушей.

Ткачёв заинтересованно приподнял бровь, отложил ручку и подался вперёд.

— Заинтриговал, — сказал он. — Ну, выкладывай. Что за тайны?

Я сделал паузу, подбирая слова.

— Никита Александрович, — сказал я. — У меня к вам необычная просьба. Мне нужно сварить кровь. Поможете?

— Спрашиваешь, — фыркнул он. — Давай варить!

В этом был весь Ткачёв. Любой другой человек на его месте посмотрел бы на меня как на чокнутого. Затем задал бы тысячу и один вопрос. А потом ещё десять раз подумал, стоит ли вообще влезать в такое сомнительное мероприятие.

А Ткачёв уже разве что кастрюлю не достал, чудной человек. Но сначала всё равно стоило всё объяснить.

— Никита Александрович, — остановил я его. — Подождите. Вы сначала хотя бы послушайте, зачем мне всё это.

Ткачёв сдвинул свои солнцезащитные очки на кончик носа и посмотрел на меня поверх них.

— Ну, если так хочешь — выкладывай, — разрешил он. — И прошу, хватит уже мне «выкать». Мы с тобой огонь и воду прошли, Йорика на два кабинета делили, тут уже не до церемоний. А то попадёшь ко мне на стол — что мне, как-то по-особенному тебя вскрывать?

Ох уж этот особый юмор патологоанатомов.

— Хорошо, — кивнул я. — Давай на «ты».

— Выкладывай, — живо сказал тот. — Что у тебя там за тёмные делишки?

Я сел напротив него и рассказал всё по порядку. Про культ, который завёлся в Аткарске, он знал и до меня. Сам мне говорил, что его племянница тоже увлеклась вампирской темой, хотя на сами вечеринки и не ходит.

Я рассказал про лейтенанта Жарова и про то, что я по его просьбе внедрился в этот культ под именем Эдварда. И про то, что Старейшина попросила меня принести на следующую встречу кувшин крови.

Ткачёв слушал очень внимательно, не перебивал.

— Вот такие дела, — закончил я. — И мне нужна кровь, похожая на настоящую. Простой томатный сок тут не подойдёт.

Никита Александрович помолчал.

— Слушай, — наконец сказал он. — А чего ты мудришь-то вообще? Забыл, что мы в больнице работаем? Возьми обычной крови вон — и дело с концом. Зачем все эти сложности?

Я покачал головой. Об этом уже думал, сразу же после той просьбы.

— Нельзя, Никита Александрович, — сказал я. — Сам я тоже сначала так подумал. Но потом сообразил: а что, если они её и вправду выпьют?

— В каком смысле? — переспросил он.

— В прямом, — ответил я. — Это же вампиры. И они стараются быть максимально приближенными к этой культуре, к этим ритуалам. Вдруг кто-то решит сделать глоток для большего антуража? Там дети, по сути. Я не хочу рисковать их здоровьем.