Книга Бывает и хуже? Том 7, страница 61 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— С Вячеславом Егоровичем тоже всё не так просто, — добавил я. — Светлане Викторовне просто не выгодно озвучивать истинные цели своего проекта. Пока ей удобно, она будет прикрываться именем мэра. Лишь в самом крайнем случае спихнёт на него всю вину. Так что время у нас есть. И первым делом надо узнать, в чём конкретно её интерес. Если это деньги — то конкретные суммы и кто ей платит.

— Я постараюсь что-то узнать, — кивнул Шмелёв. — Значит, мы договорились?

— Договорились, — кивнул я.

Шмелёв и сам рисковал, придя к нам. Он это понимал, так что в этом вопросе он вряд ли нас подставит. Хотя я по-прежнему ему не доверял.

Пока он будет узнавать — проведу собственное расследование. Точнее, я его уже начал, через Щербакова.

— Тогда будем на связи, — Вячеслав Егорович поднялся со стула. — Всего доброго.

Он вышел, и мы с Кречетовым остались вдвоём.

— Вы не докладывали мне, что ситуация настолько сложная, — ровным тоном, как обычно, проговорил Павел Викторович.

— Не было повода, — пожал я плечами. — О пустых угрозах я не видел смысла докладывать.

— Возможно, вы правы, — ни одной эмоции. Кречетов просто слегка кивнул. — Отличная лекция сегодня была, вы молодец.

— Благодарю, — кивнул я. — Могу идти?

— Идите, — разрешил главврач.

Я вышел из кабинета и покинул главный корпус. Неожиданный союз со Шмелёвым, значит. Жизнь непредсказуемая, но так ведь только интереснее.

Настало время для внезапного разговора номер два. С господином Горшковым, чей адрес достал для меня Чердак.

Так что я направился на Ртищевскую улицу. Давно не ходил этим маршрутом, а раньше именно в этой стороне был мой дом. И эта улица мне знакома, когда-то именно здесь мы с Гришей нашли отца нашего соседа. Пожилого мужчину с деменцией.

Сейчас же я добрался до дома, на который мне указал Чердак. Строение выглядело ещё хуже, чем моё съёмное. Покосившееся, отсыревшее, старое.

Поднялся на древнее крыльцо, чуть не провалившись сквозь прогнившие доски, и постучал в дверь.

— Кого там черти принесли⁈ — раздался знакомый голос.

— Ну вряд ли черти, я сам пришёл, — усмехнулся я. — Открывайте, Максим Игоревич.

За дверью раздалось сопение. А затем дверь открылась.

Да уж, Горшкова изрядно помотало после увольнения. Грязная футболка, дырявые треники, небритое лицо, синяки под глазами. То ещё зрелище.

— Ты! — он дыхнул на меня перегаром, и я поморщился. — Агапов.

— Рад, что вы до сих пор помните мою фамилию, — усмехнулся я. — Я пришёл поговорить о вашем проникновении в мою квартиру. Совершенно незаконном, хочу отметить.

Горшков хрипло хохотнул.

— А у тебя есть какие-то доказательства, что я в твою квартиру проникал? — уточнил он.

— Есть свидетель, — ответил я. — Который запросто опознает вас в полиции. Но я пришёл поговорить лично, Максим Игоревич. Зачем вы вообще вскрыли мою квартиру?

Бывший анестезиолог покачнулся, посмотрел куда-то в сторону.

— Ты мне жизнь разрушил, — он снова покачнулся и схватился за дверной косяк. — Из-за тебя меня уволили, скотина! Из-за твоего дяди я оказался в этой дыре. Ненавижу всю вашу семью.

Да, он был не совсем трезв. А иначе бы сразу не ответил и ещё бы какое-то время упирался. Возможно, сперва бы проверил, не записываю ли я всё на диктофон.

— Во всех этих случаях вы виноваты сами, — ответил я. — Пытались меня подставить с рецептами, а теперь пытаетесь обвинить меня в том, что у вас ничего не вышло. Гениально. Но это всё не важно. Зачем вы вскрыли мою квартиру?