Книга Бывает и хуже? Том 5, страница 72 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Мы немного помолчали. Ну, хотя бы радует, что Никифоров смог сделать выводы из произошедшего.

— А что меня ждёт? — спросил он.

Хороший вопрос. Я и сам не знал, как решит эту ситуацию Савчук. По-хорошему — уголовное дело, увольнение, разбирательство. Но учитывая вечный дефицит кадров — даже не знаю.

— Не могу сказать, — ответил я. — В любом случае надо было думать головой.

Я собрался уходить, но Никифоров меня остановил.

— Сань, прости меня! — воскликнул он. — За всё! Я знаю, что вёл себя отвратительно. Использовал тебя в поездках в Саратов. Предлагал тебе эту схему. Был плохим человеком. Плохим врачом. Плохим другом.

Я посмотрел на него. Он стоял, опустив голову, руки сжаты в кулаки. Искренне раскаивался.

Он не плохой, а просто слабый человек. Но сейчас хотя бы признаёт это.

— Тоха, слова — это просто слова, — ответил я. — Извинения — это хорошо. Но важнее поступки. Пока я не могу тебе доверять. После произошедшего я не могу назвать тебя другом. Покажи мне, что тебе жаль. Измени свою жизнь. Стань лучше. Лучшим человеком. Лучшим врачом. Тогда я поверю, что твои извинения искренние.

— Я постараюсь, — твёрдо ответил он. — Правда.

— Посмотрим, — кивнул я. — Отдыхай, завтра будет тяжёлый день.

Я вернулся к себе в ординаторскую, вновь засел за документацию. В голове крутился этот случай. Очередное воровство в больнице, сколько ж можно!

И Горшков, который хотел таким образом подставить меня. Всё-то я ему покоя не даю.

Минут через пятнадцать одну за другой я провёл две консультации в «СберЗдоровье». Случаи там были простые, справился довольно быстро.

Затем успел даже включить чайник, и меня снова позвали в приёмное отделение. На кушетке снова сидела женщина тридцати пяти лет, бледная, с румянцем на щеках. Держалась она за поясницу и ёжилась от холода. Явно температура.

— Частое мочеиспускание, боли в пояснице, температура тридцать восемь и три, — отчиталась всё та же фельдшер. — Думаю, пиелонефрит. Привезли сюда, потому что это терапевтическое.

— Понял, — кивнул я. — Спасибо.

Она, как обычно, молча закончила заполнять бумаги и ушла. Потрясающая женщина, ни одного лишнего слова. Я же подошёл к пациентке.

— Меня зовут Александр Александрович, — представился я. — А вы?

— Комарова Евгения Львовна, — ответила та. — Доктор, мне ужасно плохо.

— Расскажите, что вас беспокоит, — кивнул я.

Евгения Львовна поморщилась и кивнула.

— Три дня назад началось, — начала она. — Сначала просто часто бегала в туалет. Каждые десять минут. И жжение было, когда, ну, в туалет ходила. Думала, цистит, стала пить клюквенный морс, брусничный лист. Но не помогло. Вчера поднялась температура. Тридцать восемь с чем-то была. Появились боли в пояснице. Справа. Ныло сильно. Ну, я мазью натирала, вроде ничего. А вот ночью совсем невмоготу стало. Температура под сорок, знобит, тошнит. И боли такие, что не могу нормально стоять.

И снова пациент, который терпел дома до последнего, чтобы ночью приехать на скорой.

— Моча обычная? — спросил я. — Цвет, примеси?

— Запах был странноватый, — призналась пациентка. — Гнилостный словно.

— Хронические заболевания есть? — продолжил я. — Почки не беспокоили раньше?

— Нет, — покачала она головой. — Никогда такого не было.

— А переохлаждения?

— Это было, — призналась она. — Март, хочется весны уже… Надела пальто позавчера, и ветер как раз был.