Книга Бывает и хуже? Том 5, страница 68 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Вряд ли он рад будет, ёк-мокарёк, — хмыкнула та, но со мной не спорила. Позвонила в хирургию и засела за бумаги.

Я тоже сел за стол писать свою часть документации. Назначения, осмотр, анализы.

— П-с-с-с, — раздалось из коридора.

Я сначала подумал, что послышалось.

— П-С-С-С, — ещё громче.

Что происходит?

— Доктор, вас там в коридоре другой доктор зовёт, — смущённо сказала пациентка. — Мне его в щель видно.

А, вот оно что.

— Спасибо, — хмыкнул я.

Вышел в коридор и увидел Никифорова. Красный как рак.

— Ты чего творишь? — вздохнул я.

— Сань, я не хочу делать никакой лапароцентез! — заявил он. — Оставь это до утра, пусть утром Кротов делает! Это же прокол живота! Я не умею.

Радует, что он хотя бы знает, что это.

— Тох, там огромный живот, жидкости литров пять-шесть минимум, — ответил я. — Нужно откачивать. Это базовая манипуляция.

— Но я не умею, — повторил Никифоров почти крича. — Я же не делал это. В ординатуре только на манекене. А на живом человеке никогда! Давай оставим до утра, умоляю!

— До утра нельзя, — покачал я головой. — Видишь, какой у неё живот? Она еле дышит. Диафрагма поджата жидкостью. Если оставим до утра — может развиться дыхательная недостаточность. Нужно делать сейчас.

— Мне конец! — схватился он за голову. — Я проткну кишечник, заражу брюшную полость, я…

— Не ори так, — зашипел я на него. — Я буду рядом и со всем помогу.

И снова мне играть роль хирурга. Что ж, уже начинаю привыкать к некой своей универсальности.

Никифоров несколько секунд смотрел на меня, потом медленно кивнул.

— Ладно, — согласился он. — Только помогай!

— Договорились, — со вздохом кивнул я. — Пока что забирай её, зови анестезиолога, чтобы местную анестезию поставил. А то сам ты вряд ли справишься. И скажи медсестре, чтобы всё подготовила. Я скоро подойду. Кстати, кто сегодня в реанимации?

— Горшков, — отозвался Никифоров.

Снова он. Но деваться некуда, это рабочая ситуация, так что личные обиды ему придётся отложить.

Никифоров забрал пациентку, я же до конца заполнил документы, передал их в терапию, чтобы там уже готовили палату, и отправился в операционную.

Помылся, переоделся в хирургический костюм. Всё так же пользовался казённым, но надевать его стало куда проще.

В малой операционной Никифоров был один. Я решил проводить процедуру здесь для стерильности.

— А где Максим Игоревич? — удивился я.

— Местную анестезию сделал и ушёл, — отозвался Тоха. — Говорит, что дальше он тут не нужен.

Шикарно, просто великолепно.

— Ладно, — вздохнул я. — Приступим.

Медсестра уже приготовила всё необходимое для лапароцентеза: троакар с тупым стилетом, катетер, шприцы, стерильные перчатки, марлевые салфетки, ёмкость для сбора жидкости.

— Троакаром делается прокол брюшной стенки, — сказал я. — Стилет внутри тупой, чтобы не повредить органы. Прокалывать надо по средней линии живота, на три-четыре сантиметра ниже пупка. Или по белой линии, между пупком и лобком. Прокалывать будем медленно, аккуратно. Как только попали в брюшную полость — чувствуется провал, сопротивление исчезает. Вынимаем стилет, оставляем троакар. Через троакар выходит жидкость. Подключаем систему, собираем жидкость в ёмкость. За раз мы с тобой откачиваем не больше пяти-шести литров, чтобы не было резкого падения давления. Понял?