Книга Бывает и хуже? Том 4, страница 30 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Ик-икота, — выдавил из себя он. — Уже «ик» семь «ик» дней.

Семь дней⁈ Как-то многовато.

Икота в течение семи дней — это уже серьёзно. Я внимательно посмотрел на пациента. Мужчина худощавый, бледный. Под глазами тёмные круги, выглядит ужасно измотанным.

— Для начала как вас зовут? — спросил я.

— Влади-ик-мир Вла-ик-дими-ик-рович Кудря-ик-шов, — представился мужчина.

Такими темпами на вызовы придётся немного опоздать. Но куда деваться — пациенту действительно нужна помощь.

— Лена, перепиши пожалуйста мои адреса на лист и скажи Ирине, что я задержусь немного, пусть Косте передаст, — сказал я своей медсестре.

Лена кивнула и выскользнула за дверь. А мы продолжили.

— Итак, икаете вы семь дней, как сказали, — проговорил я. — Ночью тоже?

Он кивнул.

— Да «ик», — подтвердил Владимир. — Ночью «ик» тоже «ик» не прекра-икщается.

Бедолага. Это же настоящая пытка — вот так жить уже семь дней.

— Когда всё началось? — спросил я. — И с чего? Что делали перед этим?

Владимир попытался вдохнуть поглубже, чтобы нормально ответить, но икота сбивала его с ритма.

— Неделю «ик» назад, — начал он. — Вечером «ик» поужинал. Острое «ик» ел. Много. «Ик».

Он икнул особенно сильно, затем продолжил.

— Потом «ик» сел работать «ик». Икнул «ик», потом «ик» ещё «ик» и всё «ик»…

Я уже приноровился к его темпу речи, тщательно записывал в МИС все его жалобы. Итак, спровоцирована икота была острой едой.

— А что конкретно ели? — спросил я.

— Пиццу «ик» с халапеньо «ик», — ответил Владимир. — Колу «ик» и чипсы «ик».

Острая еда, чипсы, газировка. Ужин под названием «страшный сон гастроэнтеролога».

— После еды что делали? — продолжил я. — Легли спать, наклонялись?

— Нет «ик», — покачал головой Кудряшов. — Сел «ик» за компью-ик-тер. Я работаю «ик» програм-ик-истом. Дедлайн «ик» был.

И скорее всего, сел он не прямо, как положено, а сгорбился. Желудочная кислота пошла гулять в пищевод.

— Изжога бывает? — спросил я.

Владимир резко оживился.

— Да «ик»! — воскликнул он. — Постоянно «ик»! Особенно «ик» после еды «ик». В груди «ик» жжёт «ик». И отрыжка «ик» кислая.

С таким энтузиазмом всё это сказал, будто это что-то хорошее. Я записал жалобы.

Похоже на гастроэзофагеальную рефлюксную болезнь. ГЭРБ. Желудочная кислота забрасывается в пищевод, раздражает его, а заодно и диафрагмальный нерв. Отсюда и икота.

— Что-то пробовали от икоты? — спросил я.

— Всё «ик» пробовал, — тяжело вздохнул Кудряшов. — Фильмы «ик» ужасов смотрел. Чтобы «ик» испу-ик-гаться. Жена «ик» кричала «ик». Хотя она «ик» всегда «ик» кричит «ик». Не «ик» помогло. Дыхание «ик» задерживал «ик». Воду «ик» пил «ик» маленькими «ик» глото-ик-чками. Сахар «ик» под «ик» язык. В пакетик дышал. Лёд «ик» на живот «ик» клал.

— И ничего не помогло? — уточнил я.

Он грустно покачал головой.

Разумеется. Эти методы работают только при обычной икоте, которая длится несколько минут. А у Кудряшова упорная икота — больше сорока восьми часов. Это уже не просто спазм диафрагмы, а симптом основного заболевания.

Хотя я даже не про все его перечисленные методы слышал. Лёд на живот и сахар под язык — что-то новенькое.

— Стресса много в жизни? — спросил я.

Он горько усмехнулся, не переставая икать.

— Очень «ик», — ответил Владимир. — Дедлайн «ик» на работе «ик». Последний «ик» месяц «ик» по четырна-ик-дцать часов «ик» работаю. Нервы «ик» на пределе. Жена «ик» орёт «ик» постоянно.